Справочник туриста
Языки стран мира
Общие гео-ресурсы
Расписания поездов
Отзывы Туристов
ВЫ ЗДЕСЬ: Главная / Европа / Швеция / Международные отношения /
   

Швеция и Латвия

Швеция вступает на международную арену в правовом аспекте как независимое государство в середине XI века, когда была документально закреплена её граница с Данией на западе и юге. Ясно, что шведское государство к тому времени существовало уже около ста лет. Латвия была провозглашена независимым государством 18 ноября 1918 года. До этого момента никакого латышского государства не было.

Самым ранним центром Швеции был Свеаланд – область вокруг озера Мэларен, с такими торговыми, политическими, религиозными центрами как Бирка, Сигтуна и Упсала. В  XI столетии на века были закреплены границы на западе и юге. Политическим центром страны, её столицей с середины ХIII века был Стокгольм, расположенный на берегу Балтийского моря. Граница на востоке была открыта и проходила по Балтийскому морю. Уже в XII веке была заселена территория вплоть до Карелии, являющейся ныне частью Финляндии и северо-запада России. Выборг, расположенный в глубине Финского залива, стал форпостом Швеции против Новгорода и Москвы. Рига, основанная в 1201 году, стала политическим, религиозным, торговым и военным центром нового латышского государства, созданного в 1918 году.

Историческая ассиметрия

Самые ранние контакты между куршами, ливами, летами, латгалами и земгалами, населявшими ту территорию, которая со временем станет Латвией, и будущими шведами происходили ещё в дохристианские времена. Археологические находки Латвии и острова Готланд свидетельствуют о ранней торговле, но также и о более воинственных отношениях между населением по обе стороны Балтийского моря. В начале железного века в латышской Гробине было «шведское поселение», а Даугава широко использовалась викингами как транспортная магистраль во время их торговых походов. Однако, с наступлением исторических времен эти отношения стали более ассиметричными.

Шведское государство формировалось между двумя полюсами: королевской властью и вече. В конце средневекового периода встречи свободных граждан для решения государственных дел стали устойчивыми и приняли форму риксдага. Ранее шведское государство представляло из себя христианское сословное общество. В качестве языков государственных документов (помимо шведского) использовались латынь и немецкий, но языками, на которых говорили две преобладающие группы населения были шведский и финский. В XVII веке в страну эмигрировали валлоны, говорившие либо на французском , либо на нидерландском языке, шотландцы и балтийские немцы, а с конца XVIII века – евреи, родным языком которых был идиш. Подобно немцам в средние века, эти новые группы эмигрантов в значительной мере ассимилировались и стали шведскоязычными. К началу ХХ века Швеция сложилась в основном как однородное общество и в отношении языка и в отношении вероисповедания. Исключениями были группы говорившие на языке саами и на финском языке, в Стокгольме, в провинциях Вэрмланд, Даларна и Норрланд, а также несколько тысяч евреев, живших главным образом в Стокгольме, Гётеборге и Мальмё-Лунде.

Таким образом, Швеция – это территориальное государство, сформировавшееся из множества разных народностей. Шведскоязычное население было между тем полностью доминирующим и открытым для ассимиляции мигрантов.

В провинции Лифляндия и герцогстве Курляндия, а также в Латгалии латышским языком пользовались в основном крестьяне, рыбаки и ремесленники. Языком власть предержащих был преимущественно немецкий, а позднее также русский. Латышское государство было создано на основании политического волеизъявления. Основой для создания государственности был этнический принцип, поскольку государство определялось как территория, на которой большинство населения говорило на латышском языке и на протяжении многих столетий развивало своеобразную латышскую культуру. Государство говоривших на латышском языке было создано явно в противовес правившему до тех пор классу балтийских немцев, а также как акт освобождения от российского господства. В этом не было ничего необычного. Этнонационализм, появившийся в ХIХ веке во всей Европе, расцвёл пышным цветом в связи с тем, что распались четыре многонациональные империи – сначала Россия, затем Австро-Венгрия, Германское государство и Османская империя. Латвия стала государством, в котором латыши представляли собой народ – носитель государственности, а национальные меньшинства были представлены немцами, русскими, литовцами, евреями, белорусами и поляками. Столица – Рига была многонациональным городом. Сначала в ней преобладали немцы, затем появились поляки и шведы, евреи и русские. Население, говорившее на латышском языке, преобладало повсюду в сельской местности.

В историографии Швеции уже со времён средневековья главным действуюшим лицом было шведское государство, которое насчитывает тысячелетнюю историю, хотя надо отметить, что её территория имела переменчивые границы. Исторически Швеция развивалась между двумя полюсами: небольшое государство и великая держава. За исключением завоевания провинции Сконе (южной Швеции) при королеве Кристине и короле Карле Х Густаве в 1645-58 годах, а также присоединения Норвегии Карлом XIV Юханом в 1814 году, расширение Швеции в пространстве и её великодержавные устремления были направлены прежде всего на восток и имели целью контроль торговых путей, ведущих на притягательный и необъятный русский рынок. Наряду с Выборгом и Нарвой, Рига, находящаяся в устье западной Двины/Даугавы, являлась важным входом на этот рынок и важной крепостью. Город, основанный немецким миссионером епископом Альбертом в 1201 году, уже в 1272 году вступил в Ганзейский Союз. С середины ХVI и до начала ХVIII века Рига стояла в центре шведской экспансионистской внешней политики, основанной на коммерческих и военных интересах.

На той территории, которую занимает сегодня Латвия, латышами нередко правил кто-то другой: Немецкий орден, Ганзейский Союз и Швеция, Россия и Польско-Литовское государство (Речь Посполитая), поэтому историю Латвии нужно реконструировать задним числом. Исходных пунктов два: границы того государства, которое получило международное признание в 1920-21 годах, и экономические, социальные и культурные традиции латышскоязычного населения. Но взаимосвязь должна рассматриваться в аспекте принадлежности к региону Балтийского моря. История Латвии до 1918 года является  одновременно историей балтйиского региона. Латышский историк Арвидс Швабе выразил это следующими словами: «Судьба латышского народа во все времена несла на себе печать геополитического положения страны», и уточняет: «Территория, населённая латышами, название которой менялось в ходе столетий, находится в точке пересечения различных интересов и в течение коротких или долгих периодов управлялась то одной, то другой соседней страной». История латышей повествует о выживании и обороне народа, а не о власти над другими или территориальной экспансии. Латыши, ливы и эстонцы были силой, производящей материальные блага, своими руками и с помощью своего скота превратившие бедные провинции Лифляндию и Эстляндию в «житницу», поставщика продуктов питания конкурирующим великим державам – Швеции, Речи Посполитой и России. Латыши были прежде всего крестьянами, и в прямом и в переносном смысле.

История не имеет цели, не имеет собственного значения. Не существовало бы никакой национальной латышской истории, если бы Латвия не была провозглашена в 1918 году самостоятельным государством и не получила международного мирового признания в 1921 году. Благодаря тому, что произошло после 1918 года, территория, являющаяся государством Латвия, обрела историческую память. На том временном отрезке, когда шведское государство и шведы были действующими лицами на этой  территории, и в той степени, в какой выходцы из Латвии играли активную роль в Швеции, можно говорить о латышско-шведских исторических связях. Поскольку политическим классом на латышской территории с начала ХIII века до 1918 года были по преимуществу балтийские немцы, даже если это было в рамках шведского, польско-литовского или российского государства, отношения между Швецией и Латвией в истории – это в то же время вопрос об отношении шведского государства к этому немецкому правящему классу.

Взаимоотношения между Скандинавским полуостровом и немецкими рыцарями и городами, с одной стороны, и берегами восточной Балтики, с другой стороны, были на протяжении последнего столетия ассиметричными. В доисторические времена совершались грабительские набеги и, возможно, также торговые миссии из районов Курляндии и Лифляндии на острова Готланд и Эланд и на сам материк за ними, но сколько-нибудь глубоких следов в шведской культруре или экономике они не оставили. Начиная с ХII века, речь шла об однозначной экспансии с запада на восток. Именно в этой связи Лифляндия постепенно попала в фокус коммерческих, политических, военных и территориальных притязаний шведского государства. В период 1621-1710 годов Рига стала одним из важнейших городов Швеции и самым многонаселённым городом, игравшем первостепенную роль и в культурном и экономическим отношениях. В то же время Рига была для Швеции форпостом в борьбе как против католической Речи Посполитой, так и против православной Московии.

Период борьбы за власть над бывшими владениями Немецкого ордена от Нарвы до Кёнигсберга продолжался с начала лифляндской войны в 1558 году до конца Северной войны в 1721 году. Этот период начался подъёмом Швеции до положения главенствующий державы в регионе Балтийского моря. Закончился он тем, что эта роль перешла к России, которая, с перерывом с 1920 по 1940 год, сохраняла её до 1991 года.

Период шведского великодержавия
В истории региона Балтийского моря ХVIII век – это век Швеции. Латышский народ платил очень тяжёлую дань: его грабили, он страдал от голода и болезней, иными словами, платил смертельную дань, когда армии проходили по стране. Население резко сократилось. В шведской истории этот период называется периодом шведского великодержавия. Внешняя экспансия сопровождалась формированием современной государственной власти. Рамки политической жизни чётко регулировались в форме правления, парламентском уложении и через судебные органы с верховным судом Швеции во главе. Лютеранство исповедовалось настолько истово, что историки говорят об ортодоксальном веке. Церковь была явным пропагандистским и мобилизующим инструметном для государственной власти. Наука, высшее образование и просвещение систематически использовались с целью усиления обороноспособности и преданности народа королю. При каролинском самодержавии в 1680-1718 годах король выступал как олицетворение государства согласно девизу «За Бога, короля и отечество».

Шведское государство ХVII века было многонациональным в двойном смысле. Крупные предприниматели в горнодобывающий промышленности, судостроении и внешней торговле, верхушка офицерства, а также учёные иммигрировали со всей северной Европы, из Шотландии, Нидерландов, Германии, Польши, Лифляндии и Эстляндии, не говоря уже о Финляндии, которая была не провинцией, а частью самой Швеции. С другой стороны, страна теперь завоёвывала провинции с иным составом населения и иными политическими традициями и социоэкономическими отношениями, нежели в самой стране, и среди них прежде всего Эстляндию и Лифляндию. Эстонцы, ливы и латыши стали шведскими подданными, но не полноценными гражданами. Только их местные немецкие господа были политически представлены в своих ландтагах. Аристократия сливалась как политический класс в Швеции и в провинциях благодаря тому, что шведская знать получала землю в Лифляндии, а балтийско-немецкая – в Швеции, в то время как шведские крестьяне и рыбаки имели мало контактов друг с другом вне связи с войной. Однако, ассимиляция под шведской властью давала фактически возможность крестьянам из Лифляндии отправляться в Стокгольм с жалобами на притеснения со стороны немецких помещиков.

Эстонцы, ливы и латыши, жившие в провинции Лифляндия (точнее, в области Видземе, т. к. Латгалия принадлежала Польско-Литовскому государству), вступали в контакт со шведским обществом как таковым не только в политическом и правовом аспектах, но и в сфере образования, и в лоне церкви. После перемирия, заключённого в Альтмарке в 1629 году, когда Польско-Литовское государство фактически признало господство Швеции в Лифляндии, король Густав II Адольф поручил генерал-губернатору Юхану Шютте укреплять законопослушность, развивать народное образование и утвердить положение лютеранской церкви. Карл ХI заботился об образовании народа в интересах государственной пропаганды и мобилизации. Библия была переведена на латышский язык. В Риге открывались латышские школы; точно так же как и в других местах шведского королевства, помощникам священников вменялось в обязанности обучать крестьянских детей чтению и письму. В начале 1680 годов был издан и латышский букварь.

Швабе называет период 1621-1710 годов в истории Лифляндии «добрыми шведскими временами». Другой латышский историк, Агнис Балодис, утверждает, что власть феодалов сохранялась, но всё-таки считает этот период в определённых отношениях положительным: «Шведское правление в Лифляндии отличалось хорошо функционирующим бюрократическим аппаратом, придерживавшимся законов и постановлений. Законы были в основном в пользу знати и правящего класса, но ограничивали в то же время самостоятельность дворянства, так что в отдельных случаях крестьяне могли доказать свою правоту против вышестоящих.»

К концу шведского периода контакты между латышами и шведами стали такими интенсивными, что возникла потребность в словарях. В 1688 году в Риге издан Vocabularium wie etzliche gebräuchliche Sachen auff Teutsch, Lateinisch, Schwedisсh, Polnisch und Lettisch zu benennen seynd.  Его автором был, вероятно, Либориус Депкин. Этот словарь включал, таким образом, шведский язык вместо латинского и, кроме того, латышская часть была переработана. В этом отражался многонациональный характер Риги.

Когда пишешь историю страны, хочется обычно особо выделить борьбу за свободу против иноземных поработителей. Отношения между Швецией и Лифляндией отмечены борьбой между шведской королевской властью, шведским дворянством, балтийским дворянством и лифляндским населением, состоявшим из крестьян и рыбаков. Город Рига, торговавший даже с такими дальними странами как Голландия, Англия и Франция, был городом всемирного масштаба и, в своём роде, сам по себе был целым миром посреди всех этих местных конфликтов, возникавших прежде всего из-за борьбы за землю. В картину этой политической борьбы вписывается также тот факт, что, хотя  в истории Швеции было немало политических убийств на высоком уровне, мало было тех, кто награждался эпитетом «предатель» и кого, для пущей убедительности, казнили за это преступление. Одним из них был лифляндский дворянин Юхан Рейнгольд Паткуль.

Редукция дворянских поместий в пользу короны первоначально не затронула провинции на берегах Балтики. Но Карл ХI был полон решимости распространить редукцию и на Лифляндию. Паткуль, избранный предводителем дворянства в Лифляндии, утверждал, что провинция является суверенным государством и организовал «совет для защиты отечества». Он командовал русскими войсками, сражавшимися против Швеции и военной кампании Карла ХII в Польше, был заочно приговорён к смертной казни и казнён в Слупске (ныне на территории Польши).

После победы над Карлом ХII под Полтаввой в 1709 году царь Пётр решил окончательно завоевать балтийские провинции. Рига капитулировала 14 июня, Пернау (Пярну) 22 августа и Ревель (Таллинн) 29 сентября 1710 года. Эстония и Лифляндия стали русскими провинциями, а Рига попала под власть России. Страна была разорена до крайности, в частности, в результате эпидемии чумы, последовавшей сразу после войны. Балтийские немцы вновь получили местную политическую и экономическую власть. Талер был сохранён как валюта и в Ревеле и в Риге, т. к. царь Пётр хотел сохранить торговые отношения с центрами ведущих морских держав – Амстердамом и Лондоном. Большинство населения стало жить гораздо хуже, чем при шведах. Финский историк Эйно Ютиккала назвал эти обстоятельства «наихудшим рабством из всех, известных в Европе в новые времена».

В результате активного и яростного сопротивления крестьян в форме восстаний, дворянство, точнее риксдаг провинции Лифляндия, был, конечно, вынужден признать в 1804 году, что крестьяне – люди, а не движимое имущество. В Курляндии крепостное право было отменено в 1817 году в Курляндии, а в 1819 году – в Лифляндии, но поскольку земля осталась за землевладельцами, условия для крестьян были очень трудными. Балодис напоминает о том, что это время вошло в историю как «klausu laiki» - время рабства.


Нация, национализм и национальное государство
События начала ХIХ века привели к тому, что возникло идеологически осознанное латышское национальное движение. Дальнейшему развитию в этом направлении способствовало основание Густавом II Адольфом в Дерпте (Тарту) гимназии, которая в 1632 году повысилась до статуса академии, но была незаметна с тех пор, как Лифляндия стала русской. При царе Александре I в 1801 году она возродилась. А. Балодис подчёркивает, что в шведское время академия функционировала как центр образования для большого региона и обучала студентов из Швеции, Финляндии, Лифляндии, Ингерманланда и других мест.

В Дерптском университете преобладали немецкие профессора. Но вместе с немецким языком пришли также идеи национального романтизма о народе, его культуре и правах. Юхан Готфрид Гердер, защитник прав каждого народа, входящего в семью народов мира, работал в Риге и, без сомнения, признавал латышей как народ, обладающий большим национальным своеобразием. После народных революций, прокатившихся по Европе в 1848 году, националистические идеи немецкого образца всерьёз захватили Лифляндию. Старая академия, оставшаяся ещё со шведских времён, стала центром национального движения как эстонцев, так и латышей. Кришьянис Вальдемарс организовывал латышские вечера среди своих соотечественников в Дерпте и встал во главе так называемого младолатышского движения. В течение всего периода 1802-1918 годов латышей, обучающихся в Дерпте была всего 1 334 человека, но этого хватило, чтобы превратить университет в центр латышской национальной идеи.

От Вальдемарса путь к национальному самосознанию прошёл через многие имена к Карлису Ульманису и провозглашению независимой Латвии в 1918 году. В рамках контактов с новыми странами Балтии Швеция вновь встретилась со своими бывшими провинциями, но теперь это уже были свободные государства – Эстония и Латвия.

Рига вновь стала понятием, имеющим смысл для шведов. Столица Латвии выступила как самый выдающийся в архитектоническом плане город на Балтийском море. К отпечатку средневековья и барокко шведского времени в начале ХХ века добавилось взрывоподобное новое строительство в стиле югенд. Это превратило Ригу в символ современного крупного города. Но правительство Швеции не торопилось проявлять слишком большой интерес к стране, которая ещё совсем недавно была русской провинцией. Кроме того, шведский нейтралитет уже успел утвердиться как своего рода светская государственная религия. Это влекло за собой осторожность и нежелание бросать вызов Германии или Советскому Союзу.

Профессор Вильгельм Карлгрен, ведущий специалист в области шведской внешней политики, в течение многих лет являющийся руководителем архива министерства иностранных дел Швеции, опубликовал в 1993 году, когда Латвия, так же как Эстония и Литва, вновь обрела суверенитет после пятидесяти лет советской оккупации, небольшую публикацию, озаглавленную «Швеция и Прибалтика». В ней он подчеркивает мнение, что «в противоположность отношению к Финляндии, отношение Швеции к Эстонии, Латвии и Литве было лишено подлинных традиций общности». По этой причине интерес к Латвии в течение всего периода между двумя мировыми войнами был прохладным. Попытки латышей установить более тесные политические, не говоря уже об оборонных отношениях, отвергались.

Несмотря на шведский холодок между Швецией и Латвией были и положительные контакты. Латышско-шведские общества были основаны в Стокгольме и Риге в 1925 и 1927 годах. В 1928 году в рижском унивеситете начал работать преподаватель шведского языка. Пароходства Свеа и Эгонлиния осуществляли пассажирские перевозки в Ригу. Среди известных шведов, призывавших к связям с Латвией, выделяются археолог, профессор Биргер Нерман и руководитель государственного архива Сигурд Курман. 

Железный занавес
В. Карлгрен утверждает, что сообщение об акте о ненападении между Германией и Советским Союзом 23 августа 1939 года, предопределившим судьбу трёх балтийских государств, было встречено в Стокгольме с облегчением. Теперь можно было вообще не беспокоиться о жителях Прибалтики. А когда они были оккупированы и введены в состав СССР, Швеция беспрекословно вернула оккупанту их золото, депонированное в Государственном банке Швеции, а также их дипломатические представительства в Стокгольме.

Сменявшие друг друга  советская, немецкая и вновь советская оккупации повлекли за собой тяжелейшие испытания для балтов. Швеция об этом имела весьма слабое представление. Этому неведению значительно способствовал и тот железный занавес, решительно опущенный советскими оккупационными властями после восстановления своего господства в 1945 году. Особые жестокие страдания, выпавшие на долю населения стран Балтии, затерялись в потоке советской пропаганды о Великой Отечественной войне. Массовые репрессии и депортации латышей в сталинские лагеря, вывоз коренных народов стран Балтии в Советский Союз, орды мигрантов, приезжавших на жительство в маленькие республики с необъятных просторов советской страны и практически поглотивших малочисленные народы балтов, пособничество и доносительство – до сих пор остаются трудными вопросами, которые стало возможным поднимать и обсуждать только после окончания советской оккупации.

В 1944-45 годах латыши бежали в Швецию в связи с повторной советской оккупацией. Выдача военных, прибывших в Швецию из стран Балтии, советской стороне в 1946 году – мрачная и позорная страница истории Швеции. 2 июня 1945 года Советский Союз выдвинул требование выдать ему 167 прибалтийских военных, бежавших в Швецию, невзирая на то, что они прибыли в Швецию до капитуляции Германии, и таким образом бежали с немецкой службы, а не из Советского Союза. 151 из них были латыши и большинство из низ было выдано, всего 146 человек. Все они погибли в сталинских застенках.

В период советской оккупации понятия Эстония, Латвия, Литва полностью исчезли из круга представлений шведов вообще и стоявшей у власти шведской социал-демократии. В той степени, в какой школьники знали, что существует город под названием Рига, он был связан для низ с периодом шведского великодержавия и именем её губернатора Эрика Дальберга, героически возглавившим оборону Риги против русских в 1703 году. Средневековая Рига и европейская столица архитектуры стиля югенд были им практически неизвестны, так же как, впрочем, советская республика Латвия. Олимпийского чемпиона по метанию копья Яниса Лусиса считали русским, а о существовании такого писателя как Янис Петерс даже не слышали. Трудно себе представить, но и писатели более раннего периода, такие как Янис Райнис, были неизвестны.

Среди прибалтов, живших в Швеции в послевоенное время, латышей заслоняли более многочисленные и заметные эстонцы. Однако люди, интересовавшиеся политикой, знали старого лидера социал-демократов Бруно Калниньша, а в культурной жизни получил признание за пределами влиятельных шведских кругов, критически настроенных по отношению к прибалтам, поэт и переводчик Юрис Кронбергс. В поздний советский период он предстал перед теперь уже положительно настроенной шведской публикой как воплощение латышской литературы. Латыши Швеции в 1945 году организовали комитет помощи Латвии, а в 1947 году – Латышский национальный фонд, издававший на шведском языке публикации об истории и культуре Латвии, о судьбе страны при советской оккупации.

Возвращение
Латыши и Латвия стали вновь осознаваться шведским обществом благодаря народному фронту и освободительному движению, возникшим в Латвии и двух других балтийских странах в 1988 году. Стремление балтов к свободе на этот раз было встречено с бóльшим сочувствием и в Стокгольме и в Швеции в целом, чем такое же развитие событий 70 лет назад. И в столице и в других шведских городах устраивались так называемые понедельничные митинги в поддержку независимости Латвии, Эстонии и Литвы. И политики, и средства массовой информации, и бизнесмены и интеллигенция стали проявлять горячий интерес к Латвии вообще и к Риге в частности. С тех пор, как Латвия 20 августа 1991 года восстановила свой суверенитет, был заложен идейный фундамент для развития интенсивных контактов. Освобождение было результатом того, что Латвия и два соседних с ней балтийских государства, Эстония и Литва, мирно, но систематически работали над созданием независимой политической жизни в рамках Народных фронтов и способствовали тому, чтобы выставить Советский Союз в незаконном свете как в глазах определённых русских политиков, так и в глазах западного мира.

Следы, а точнее говоря, раны, оставшиеся от советского времени, были многочисленными и глубокими, но возрождающаяся Латвия немедленно выступила как полноправный член международного содружества государств. Кроме задачи укрепления демократии, нужно было восстанавливать рыночную экономику и правовое государство. Швеция способствовала этому процессу, в частности, открыв филиал Стокгольмской высшей школы экономики и Юридический институт в Риге.

Говоря о сегодняшнем дне, можно упрощённо сказать, что отношения между нашими странами несут отпечаток того времени, которое называется периодом шведского великодержавия и которое, несмотря на все войны, было периодом процветания и величия для Риги – т. е. ХVШ века. Разница заключается в том, что в то время и Швеция и Латвия стояли в центре большой политики и торговли в Европе, в то время как сегодня прежде всего Латвия, но в определённой степени и Швеция, находятся на периферии Европы. И уже открылась перспектива углублённого сотрудничества между этими двумя странами, расположенными на берегах Балтики, в рамках Европейского Союза.

Об авторах:

Кристиан Гернер – профессор, ведёт восточно-европейские исследования в университете Упсалы. Сфера особых интересов – центрально-европейская, балтийская и русская история.

Клас-Йоран Карлссон – доцент истории Лундского университета, специалист по восточной Европе, сфера интересов – этнические конфликты, миграционные процессы и историография.

За мнения, высказанные в статье, отвечают её авторы. Публикация Шведского института, подготовка Марины Кульчинской.





Ваше имя
Ваш e-mail
Ваша оценка
Текст
 
Комментарии посетителей:
фанат шведской музыки! оценка: 9/10
25.03.2010  09:20
Очень мало сказано о музыке и культуре,но работа интересная!!!Спасибо!!! Правда Швеция - СУПЕР!!!????
Владимир Петров оценка: 4/10
25.03.2010  09:20
Антирусская риторика. В 18 веке Рига была как минимум с 1721 года русской. Отменяет ли это утверждение авторов о ёё расцвете в этом веке? Никаких особых страданий латышам не причинялось - они жили в условиях, равных условиям прочих народов, - а именно при правлении левых радикалов, именуемых коммунистами. Ужасы СССР преувеличены. Подавляющее большинство депортированных вернулось на родину. Город югендстиля возник на волне русского промышленного бума имевшего место в 1900-х годах. Такие города не возникают от потребностей крестьянства... Даже латышского.
Marija оценка: 9/10
25.03.2010  09:20
xoro$ij sait..no 4evo ta ne xvataet..
Археолог оценка: 10/10
25.03.2010  09:20
Хочу Вам напомнить, что нижняя граница раннего железного века до сих пор с точностью не определена. В Восточной Европе грань проходит в пределах VIII-VII веков до нашей эры-это скифское время (курганы эпохи ранней архаики),в Западной и Северной - даты четко не определяются.А какие Вам, извините, в это время викинги? Вы уж, пожалуйста, будьте аккуратны с датами.
    Стокгольм
  Гётеборг
  Национальная символика
  Шведский национальный костюм как символ национальной идентичности
  Краткая история
  Знаменитые люди
  Международные отношения
  Общество

WWW
  Политика, общество
  Города Швеции
  Туризм
  Эмиграция
  Культура и искусство
  Знаменитые шведы
  Шведская кухня
  Ресурсы интернета
  Шведский язык
  История Швеции

Обратная связь

Интересно о странах мира
Наш Твиттер


купить цветы оптом искусственные розы
   




  Дизайн и программирование: Axel_Group