На главную страницу Библиотеки по культурологии
карта библиотеки


Библиотека > Культура древних цивилизаций > Цивилизации Древнего Ирана

Иран – страна древней и высокоразвитой цивилизации. Его обитатели еще в начале III тыс. до н. э. создали свою письменность и оригинальную культуру, которую затем и совершенствовали в течение многих тысячелетий.

Древнеиранские религии (зороастризм, зерванизм и манихейство) оказали значительное влияние на разработку философских воззрений античного мира и на возникновение эсхатологических учений в христианстве и исламе. Многие произведения древней и раннесредневековой иранской литературы были переведены на арабский, сирийский, армянский и другие языки, а затем – в эпоху Возрождения и позднее – дали сюжеты для литературных памятников Запада и Востока. Произведения искусства, созданные мастерами Древнего Ирана, прочно вошли в сокровищницу мировой культуры.

Исконным населением юго-западной части Ирана были эламиты, родственные, как полагают многие ученые, дравидийским племенам, жившим к востоку от них, в Белуджистане. В западных предгорьях Загроса и на территории северо-западного Ирана жили племена неиндоевропейского происхождения, в том числе хурриты, маннеи, луллубеи и др. На рубеже XII – XI вв. до н. э. на территории Западного Ирана стали селиться индийские и персидские племена, которые впоследствии заняли все Иранское нагорье и ассимилировали автохтонное население.

Юго-западную часть Ирана занимал Элам (совр. провинция Хузистан), где были благоприятные условия для быстрого развития производительных сил. Равнинная часть Элама (Сузиана) орошалась водами рек Карун и Керха, впадавших в древности в Персидский залив. Эта аллювиальная долина – одна из древнейших областей земледельческой культуры. Уже на рубеже IV – III тыс. до н. э. там выращивали обильные урожаи ячменя, эммера и фруктов. Тогда же здесь возникло и ремесло. Особенно значительного расцвета достигло гончарное дело. Горная часть Элама (совр. Бахтиарские горы) была богата строительным лесом и полезными ископаемыми (медь, свинец и др.). Основным занятием жителей горных районов было скотоводство.

В начале III тыс. до н. э. появились раннегосударственные объединения племен. Столицей одного из этих объединений стали Сузы, крупный город в долине Каруна и Керхи, расположенный на месте скрещения важнейших путей, соединявших Элам с Двуречьем, а также с Северным и Восточным Ираном. Кроме того, в Эламе существовали государства Аван, Аншан, Кимаш и Симаш.

Постепенно выработалась характерная система государственного управления, существовавшая с середины III до середины II тыс. до н. э. Наряду с верховным правителем, который носил титул суккалмах («великий посланец») и пребывал в Сузах, большую роль играл его заместитель, обычно младший брат и будущий преемник верховного правителя. Он назывался суккалом (посланцем) Симаша.

В истории Древнего Ирана четко выделяются следующие этапы: время возникновения и расцвета эламской цивилизации (с конца IV тыс. до конца VII в. до н. э.); индийская эпоха (VIII – середина VI в. до н. э.); ахеменидский период (с середины VI в. до 330 г. до н. э.); парфянское время (середина III в. до н. э. – приблизительно 224 г. н. э.).

Юго-западную часть Ирана занимал Элам (совр. провинция Хузистан), где были благоприятные условия для быстрого развития производительных сил. Равнинная часть Элама (Сузиана) орошалась водами рек Карун и Керха, впадавших в древности в Персидский залив. Эта аллювиальная долина – одна из древнейших областей земледельческой культуры. Уже на рубеже IV – III тыс. до н. э. там выращивали обильные урожаи ячменя, эммера и фруктов. Тогда же здесь возникло и ремесло. Особенно значительного расцвета достигло гончарное дело. Горная часть Элама (совр. Бахтиарские горы) была богата строительным лесом и полезными ископаемыми (медь, свинец и др.). Основным занятием жителей горных районов было скотоводство.

В начале III тыс. до н. э. появились раннегосударственные объединения племен. Столицей одного из этих объединений стали Сузы, крупный город в долине Каруна и Керхи, расположенный на месте скрещения важнейших путей, соединявших Элам с Двуречьем, а также с Северным и Восточным Ираном. Кроме того, в Эламе существовали государства Аван, Аншан, Кимаш и Симаш.

Постепенно выработалась характерная система государственного управления, существовавшая с середины III до середины II тыс. до н. э. Наряду с верховным правителем, который носил титул суккалмах («великий посланец») и пребывал в Сузах, большую роль играл его заместитель, обычно младший брат и будущий преемник верховного правителя. Он назывался суккалом (посланцем) Симаша. На третьем месте в государственной иерархий стоял наместник области Сузиана, который был старшим сыном царя. Он занимал место суккала Симаша в случае смерти последнего. Более мелкими областями управляли лица местного происхождения, после кончины которых власть переходила к их племянникам (сыновьям сестер).

Для царских семей Элама были характерны браки на сестрах и левират, когда после смерти царя его брат и преемник женился на вдове умершего и тем самым получал право на престол. Поэтому цари и наследники престола в Эламе издревле носили титул «сыновья сестры». Браки на сестрах продолжались в течение очень долгого времени, во всяком случае до середины VII в. до н. э.

Хотя в течение всей истории Элама женщина сохраняла свое почетное положение, в системе государственного управления постепенно произошли большие изменения. Начиная с XIII в. до н. э. царский престол стали передавать по наследству по отцовской линии, от царя к его старшему сыну.



В III тыс. до н. э. основной формой экономической и социальной организации в Эламе являлись сельские общины, куда входили все свободные люди независимо от их родственных уз, коллективно владевшие землей и совместно обрабатывавшие ее. Эти общины управлялись старейшинами, выбранными народным собранием того или иного города или деревни. Народное собрание и избранные им должностные лица регулировали спорные вопросы, разбирали имущественные тяжбы и судили преступников. Однако с начала II тыс. до н. э. стали интенсивно развиваться частные хозяйства с использованием рабского труда. Это приводило к имущественной дифференциации, к распаду сельских общин и разорению свободных общинников, которые лишались земли и орудий труда. Земля стала сосредоточиваться в руках отдельных экономически могущественных семей. На смену сельским общинам, которые к концу II тыс. до н. э. перестали существовать, пришли домашние общины. Производители, входившие в них, были связаны родственными узами. Домашние общины коллективно владели землей и сообща обрабатывали ее и затем делили доходы между собой.

С течением времени в домашние общины могли объединиться и люди, которые не были родственниками. Для этого надо было только заключить договор о «братстве» и передать свою землю в общинное пользование. Однако постепенно такие договоры стали применять для увеличения рабочей силы за счет малоземельных свободных, которые, вступив в общину, утрачивали свою собственность и принимали участие в обработке земли, получая за это часть урожая. Малоимущим приходилось прибегать к ссудам зерном или деньгами, отдавая в залог свои дома или сады. Кроме погашения ссуды кредитор требовал также уплаты процентов. Поэтому многие малоимущие оказывались в долговом рабстве. Постепенно процессы имущественной дифференциации привели к разложению домашней общины, распаду коллектива семей как единой хозяйственной ячейки, разделу общинного имущества между отдельными членами и даже к аренде и продаже земли.

Наряду с общинными, а позднее и частновладельческими хозяйствами в Эламе были также царские и храмовые хозяйства. Храмы были собственниками крупных земельных владений, занимались торговыми и ростовщическими операциями, давая в долг под проценты зерно, деньги и т.д. Часть храмовых земель сдавалась в аренду, остальные угодья обрабатывали храмовые рабы, а также общинники. Однако в I тыс. до н. э. в результате бесконечных войн и многократных вторжений чужеземцев на территорию Элама храмовые хозяйства оказались разоренными и перестали играть видную роль в экономической жизни страны.

По верованиям эламитов, законы были установлены богами, и нарушение их каралось богом Солнца Наххунте. В рассматриваемом нами обществе были не только религиозные законы, но также законы об усыновлении, разделе имущества, продаже земли и т.д. Для эламского права были характерны жестокие наказания преступников. Например, за ложную клятву отрезали руку и язык или топили в реке. Нередко нарушители контракта тоже приговаривались к смертной казни.

Политическая история Элама на всем своем протяжении была тесно связана с историей Месопотамии. Обе страны часто воевали друг с другом, заключали мирные договоры и имели оживленные торговые и культурные связи. В XXIV – XXIII вв. до н. э. Элам был включен в состав Аккадского государства. Большинство документов и надписей в Эламе в тот период составлялось на аккадском языке. В XXII – XXI вв. до н. э. при царях III династии Ура Элам оставался под господством Двуречья, но во второй половине XXI в. до н. э. добился независимости. При царе Кутир-Наххунте I (1730-1700 гг. до н. э.) эламиты вторглись в Двуречье и, как говорится в одной вавилонской надписи, на целое столетие «наложили руки на святилища Аккада и превратили Аккад в прах». До середины XIV в. до н. э. Элам сохранял свою независимость, но затем был надолго завоеван вавилонянами. Около 1180г. до н. э. эламский царь Шутрук-Наххунте I изгнал вавилонское войско с территории Элама и, совершив победоносный поход в Вавилонию, разграбил ее города и увез оттуда в Сузы богатую добычу. Среди этой добычи находилась также стела с Законами Хаммурапи, которая в самом начале нашего столетия была раскопана в Сузах французскими археологами.

В 1159-1157 гг. до н. э. эламский царь Кутир-Наххунте III воевал с Вавилонией, где правил последний представитель касситской династии Энлиль-надин-аххе. Война окончилась полной победой эламитов, захвативших Вавилон, Сиппар, Ниппур и другие города Двуречья. Это было время расцвета Элама, и в самом Иране власть эламских царей простиралась от Персидского залива на юге до области нынешнего города Хамадан на севере. В VIII в. до н. э., когда Вавилония боролась за свою независимость от Ассирии, Элам стал союзником вавилонян и оказался втянутым в бесконечные войны с ассирийцами. Сначала военная удача была на стороне Элама и его союзников. В 720 г. до н. э. эламиты в кровопролитной битве при Дере нанесли сокрушительное поражение ассирийцам. Но десять лет спустя ассирийский царь Саргон II вторгся в Элам и разгромил его войско.

В 692 г. до н. э. вавилоняне подняли новое восстание против Ассирии. Элам, верный своей традиционной политике, решил оказать помощь своим союзникам.

Вокруг Элама объединились также все племена Загроса, включая персов. Была создана сильная армия, ядро которой составляли эламские и персидские колесничие, пехота и конница. Битва с ассирийцами произошла в местности Халуле на Тигре. Хотя эламиты одержали верх в ожесточенной схватке с ассирийцами, сами они оказались настолько обескровленными, что были не в состоянии перенести войну на территорию противника.

Когда в 652 г. до н. э. вавилонский царь Шамашшумукин поднял восстание против Ассирии, эламиты снова выступили на стороне Вавилонии. Война окончилась десятилетие спустя полным поражением Элама и захватом Суз ассирийцами. Позднее, около 549 г. до н. э., Элам был захвачен персами и навсегда лишился своей независимости. Однако эламская цивилизация оказала огромное влияние на материальную и духовную культуру Древней Персии.

Эламиты создали самобытную культуру. В начале III тыс. до н. э. они изобрели пиктографическое (рисуночное) письмо. Возможно, что наличие письменности у живших рядом шумеров дало толчок к его возникновению, однако последнее является самостоятельным видом письма, которое принято называть протоэламским. На протяжении 400 лет оно употреблялось для записи документов хозяйственной отчетности, имело около 150 основных знаков, передававших целые понятия и слова. На глиняных табличках в виде рисунков изображались крупный рогатый скот, кувшины, вазы и т.д. Такие таблички найдены не только на собственно эламской территории (в Сузах, Аншане и др.), но и в Центральном Иране (в местности Сиалк) и на крайнем юго-востоке Ирана, в 300 км от Кермана, на Тепе-Яхья, что свидетельствует о широком распространении эламской культуры в начале III тыс. до н. э. Однако это письмо пока еще не расшифровано.

Во второй половине III тыс. в Эламе было изобретено линейное слоговое письмо, которое возникло независимо от протоэламского.

Знаками линейного письма, которые состояли из комбинаций различных геометрических линий, обозначалось не слово (логографическое письмо), а слог (силлабическое письмо). Такими знаками (а их насчитывалось около 80) можно было записать не только хозяйственные, но и политические или религиозные тексты. Материалом для письма служили камень, глина и металл. Однако линейное письмо недолго находилось в употреблении в большинстве областей Элама, и основные тексты, записанные им, относятся к XXIII в. до н. э.

С конца III тыс. до н. э. эламиты прибегали к шумеро-аккадской клинописи, ею они пользовались до середины V в. до н. э. В первой половине II тыс. до н. э. для составления деловых документов, а также для записи литературных текстов они обычно пользовались аккадским языком. Со второй половины II тыс. до н. э. начинает появляться значительное количество клинописных текстов на эламском языке.

Хотя эламская религия была связана с религией Двуречья, но в существенных чертах она весьма своеобразна. Религиозным центром страны служили Сузы. Первоначально во главе эламского пантеона стояла Пинекир, «великая богиня», считавшаяся матерью богов, что свидетельствует о сильном влиянии пережитков матриархального права в эламском обществе. Большое значение имел также культ Иншушинака, покровителя Суз, а позднее и бога преисподней. К середине II тыс. до н. э. главенствующее положение в эламском пантеоне занял бог Хумбан. Бог Солнца Наххунте считался создателем дня. В одном тексте XXIII в. до н. э. приводятся имена 37 эламских божеств. Многие из них почитались эламитами по крайней мере до середины V в. до н. э.

Еще в IV тыс. до н. э. эламиты создали оригинальное искусство. Эламские сосуды украшены геометрическими узорами и геометризованными изображениями птиц, животных и людей. Искусство III тыс. до н. э. наиболее ярко отразилось в печатях, на которых изображены грифоны, крылатые львы и демоны. На каменных сосудах – изображения крупного рогатого скота, птиц и зверей.

Во II тыс. до н. э. вавилонское изобразительное искусство оказало значительное влияние на эламское. Статуи упомянутого периода изготовлены в традициях круглой скульптуры Вавилонии. Шедевром эламского искусства является бронзовая статуя царицы Напирасу (XIII в. до н. э.), которая весит 1800 кг и выполнена с большим мастерством.

Самый крупный памятник эламской архитектуры – это зиккурат (культовая башня), построенный непосредственно в ДурУнташ (ныне Чога-Замбил), в 30 км от Суз, при царе Унташ-Напирише в XIII в. до н. э. От р. Карун в город для снабжения водой был проведен канал длиной 50 км. У входа в зиккурат стояли скульптурные изображения львов, быков, грифов, статуи богов и царей, изваянные из золота и серебра. Длина сторон нижнего этажа зиккурата равнялась 105 м. Зиккурат имел семь ворот и был четырехэтажным. Общая высота строения составляла 42 м. На его сооружение были израсходованы миллионы кирпичей и сотни тысяч камней. В руинах зиккурата французские археологи, проводившие там планомерные раскопки, нашли много посвятительных сосудов из металла, мрамора и стекла, а также сотни царских надписей. Город Дур-Унташ был разрушен в VII в. до н. э. мощным нашествием ассирийского войска, вторгшегося в Элам.

ПРИХОД МИДИЙСКИХ И ПЕРСИДСКИХ ПЛЕМЕН В ИРАН

Мидийцы и персы составляли часть огромного мира иранских племен простиравшегося от Северногс Причерноморья до территории современного Афганистана. Эти племена говорили на различных диалектах иранских языков. Многие из них занимались кочевым скотоводством.

До недавнего прошлого большинство ученых полагало, что прародина иранцев находилась в Средней Азии и прилегающих к ней районах и оттуда в IX – VIII вв. до н. э. часть иранских племен направилась на Иранское плато. Но в настоящее время многие специалисты склонны считать, что иранские племена направились на плато из южнорусских степей через Кавказ. Например, по мнению В.И. Абаева, по меньшей мере с начала II тыс. до н. э. иранские племена находились на юге России, а позднее часть их направилась оттуда через Кавказ и вдоль северного побережья Каспийского моря соответственно в Иран и в Среднюю Азию, в то время как скифы, также являвшиеся иранцами, остались в Южной России. Имеются, правда, и иные гипотезы, другие научные концепции.

Во всяком случае можно говорить о том, что мидийцы и персы появились на плато уже в начале I тыс. до н. э. В IX – VIII вв. во многих районах Ирана местное неираноязычное население еще оставалось преобладающим в политическом отношении, но начиная со второй половины VIII в. иранцы уже составляли большинство в различных областях Западного Ирана, в том числе и на территории будущего Мидийского царства, и к западу от него. Когда мидийцы и персы пришли в эти районы, у них уже были развитые культурные и социально-экономические традиции и институты, они занимались как скотоводством и коневодством, так и земледелием, были хорошо знакомы с обработкой металлов. В военных походах пользовались колесницей. Царство мидийцев, как позднее и государство персов, возникло в области, где преобладал иранский этнический элемент, возникло именно на основе предшествующего развития иранских племен, их социально-экономических отношений и культурных традиций. Древнейшая история иранцев очень скупо отражена в письменных источниках. Как видно из ассирийских текстов, мидийцы в начале I тыс. до н. э. осели в северозападном Иране. В IX в. до н. э. на этой территории начинался переход от первобытнообщинных отношений к классовым и там существовали десятки мелких княжеств, которые объединяли как мидийцев, так и автохтонное население.

Персы также впервые упоминаются в ассирийских источниках IX в. до н. э. В надписи ассирийского царя Салманасара III, составленной около 843 г. до н. э., говорится об области Парсуа. В 834 г. ассирийцы получили подать с 27 «царей» этой области. По всей вероятности, она была расположена в горах Центрального Загроса. Персы тогда еще не были объединены и находились под предводительством своих многочисленных вождей, которые были независимы друг от друга. В конце VIII в. до н. э. в ассирийских текстах упоминается страна Парсумаш, расположенная восточнее нынешнего города Сулеймание, т.е. к северо-западу от Элама. По-видимому, около 800 г. до н. э. персы отделились от родственных им индийских племен и постепенно двинулись на юго-восток. В 714 г. до н. э. они упоминаются как подданные ассирийского царя Саргона П. С течением времени они заняли исконную эламскую территорию на юго-западе Ирана, которая по имени новых пришельцев получила название Парса. Территория эта примерно совпадала с современной иранской провинцией Фарс. Последнее название является арабизированной формой от Парса, обозначавшей как страну и народ персов, так и столицу их Персеполь. До начала 40-х годов VII в. до н. э. персы находились в зависимости от эламских царей и затем на короткое время стали данниками ассирийцев. По-видимому, уже в то время персы составляли племенной союз, который возглавлялся вождями из рода Ахеменидов. Основателем династии традиция считала Ахемена. Около 675 – 650 гг. до н. э. союз персидских племен возглавлял Чишпиш, которого поздняя традиция считала сыном Ахемена. После Чишпиша царская власть перешла к его сыну Киру I, который был правителем области Парсумаш и около 646 г. до н. э. послал собственного сына в качестве заложника в Ниневию, столицу Ассирии.

МИДИЯ

Необходимость оказать сопротивление грабительским нашествиям ассирийцев ускорила процесс объединения мелких индийских княжеств в единое государство. В 672 г. до н. э. мидийцы, поддержанные киммерийцами и скифами, вторгшимися из Северного Причерноморья в Переднюю Азию в последние десятилетия VIII и в начале VII в. до н. э., подняли восстание против Ассирии. Но вскоре ассирийцам удалось добиться, чтобы скифы отпали от восставших. Мидийцы продолжали борьбу и смогли добиться независимости. Они сумели создать свое государство, которое к середине VII в. до н. э. наряду с Ассирией, Эламом и Урарту стало крупным царством. В 653 г. мидийцы предприняли поход против Ассирии. Но в это время скифы, союзники Ассирии, напали на мидийцев. Последние потерпели поражение, не выдержав борьбы на два фронта. В 653 – 624 гг. до н. э. в Мидии господствовали скифы.

В 624 г. до н. э. мидийский царь Киаксар нанес поражение скифам и окончательно объединил все мидийские племена в единое государство со столицей в Экбатанах (ныне Хамадан). Вскоре Киаксар создал боеспособную регулярную армию, реорганизовав ее по родам оружия (копьеносцы, лучники и конница) вместо прежнего ополчения по племенному принципу.

Теперь мидийцы обратились против Ассирии, которая к тому времени уже более десяти лет воевала с Вавилонией. В 614 г. до н. э. мидийцы во главе с Киаксаром захватили Ашшур, древнюю столицу Ассирии. В августе 612 г. мидийцы и вавилоняне ворвались в Ниневию. В результате разгрома Ассирийской державы мидийцы захватили восточную часть Малой Азии и коренную территорию Ассирии. Киаксар, которого древнегреческий трагик Эсхил назвал «основателем владычества над Азией», стал расширять границы своего государства за счет южных и восточных соседей. Один из первых его ударов обрушился на Персию, которая была завоевана около 624 г. до н. э. Киаксару удалось захватить также Парфию и Гирканию, расположенные к востоку от Каспийского моря, а кроме того, Армению. Около 590 г. Киаксар присоединил к Мидии Манну – крупное государство к западу от Мидии. Тогда же мидийцы подчинили своей власти и Урарту.

В VII и первой половине VI в. до н. э. Мидия была центром иранской материальной и духовной культуры, которую затем заимствовали и развили персы. В трудах Геродота и Полибия сохранилось описание царского дворца в Экбатанах. Дворец был окружен семью крепостными стенами. При этом одна стена возвышалась над другой на высоту бастиона, а сами бастионы были окрашены в различные цвета. Два бастиона, примыкавшие к дворцу, были соответственно посеребрены и позолочены. Внутри этих стен находились сам дворец и сокровищница. Дворец имел в окружности более одного километра. Потолки и портики дворцовых покоев были сделаны из кедра, обшитого золотом и серебром. Раскопки археологических памятников Мидии начались всего несколько десятилетий назад. Поэтому исследователям еще предстоит открыть индийскую дворцовую архитектуру и памятники монументального искусства. За последние 30 лет на территории Мидии велись интенсивные археологические работы. Обнаруженные в ходе их памятники относятся к эпохе железного века и датируются временем между 1300 – 600 гг. до н. э. Особо следует отметить «луристанские бронзы» – вотивные и бытовые предметы, оружие, детали конской сбруи, изображающие реальных и фантастических животных. Часть предметов относятся к рубежу II и I тыс. до н. э.

В 1947 г. местные жители нашли у высокого холма в 42 км к востоку от г. Саккыз большой клад. Среди найденных сокровищ выделяются золотое нагрудное украшение, которое, по всей вероятности, носил царь, обломок золотой царской диадемы, массивная золотая часть ножен меча, серебряные и золотые детали конской сбруи и керамические сосуды. Для украшения этих предметов чаще всего использовались изображения оленя, грифа, зайца и барана. Позднее археологи установили, что на месте клада в VIII – VII вв. до н. э. была расположена крепость. Надо полагать, что к тому же времени относятся и упомянутые вещи из Саккыза.

С 1951 г. велось исследование холма Хасанлу в северо-западном Иране. Этот холм высотой 25 м скрывал, в частности, памятники мидийской эпохи. Было раскопано укрепленное здание (по-видимому, дворец), окруженное стеной с двенадцатью башнями, интервалы между которыми составляют около 10 м. К зданию вел портик длиной 4,5 м. За портиком следовал «зал аудиенций» с четырьмя рядами колонн. Здание это погибло в огне в конце IX в. до н. э. во время набега урартского войска. В 1961-1962 гг. был раскопан могильник Марлик в области Гилян. Этот памятник содержал 53 погребения с богатым инвентарем. Особый интерес представляют найденные в нем золотая фигурка человека в церемониальной одежде, мужская и женская керамические фигуры обезьяно-людей, золотые и серебряные сосуды с изображениями различных, в том числе и фантастических, животных. Большой интерес представляет памятник мидийской эпохи, получивший название Нуш-и Джантепе. Он расположен в 70 км к югу от Хамадана. В 750 – 600 гг. там была индийская крепость с культовыми и административныии зданиями и жилыми покоями для правителей и их вельмож. Помещения крепости, сооруженные из сырцового кирпича, сохранились на высоту до 8 м. На территории крепости находились также зал для аудиенций и два храма огня. Все эти здания были обнесены круглой кирпичной стеной с башнями.

АХЕМЕНИДСКАЯ ДЕРЖАВА. ЭТАПЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ

В 558 г. до н. э. царем персидских племен стал Кир П. Центр Персидского государства был расположен вокруг г. Пасаргады, интенсивное строительство которого относится еще к началу царствования Кира. Когда Кир II стал царем Персии, на всем Ближнем Востоке оставалось четыре крупных державы: Мидия, Лидия, Вавилония и Египет. В 553 г. до н. э. Кир поднял восстание против Астиага, царя Мидии, в вассальной зависимости от которого находились персы. Война длилась три года и окончилась в 550 г. полной победой персов. Экбатаны, столица бывшей Мидийской державы, стали одной из царских резиденций Кира. Покорив Мидию, Кир формально сохранил Мидийское царство и принял официальные титулы индийских царей: «великий царь, царь царей, царь стран».

Начиная со времени захвата Мидии Персия, до того малоизвестная периферийная область, выступает на широкую арену мировой истории, чтобы в течение следующих двух столетий играть в ней ведущую в политическом отношении роль. В 549 – 548 гг. до н. э. персы подчинили своей власти страны, входившие в состав бывшей Мидийской державы, а именно Парфию, Гирканию и, вероятно, Армению. В конце октября 547 г. до н. э. у р. Галис произошла кровопролитная битва между персами и лидийцами, окончившаяся безрезультатно. Ни одна из сторон не рискнула вступить в новый бой, царь Лидии Крез отступил в свою столицу Сарды. Следующая битва произошла у стен этого города. Под напором превосходящих сил противника лидийцам пришлось бежать в Сарды, где они были осаждены. Осада длилась всего четырнадцать дней. В мае 547 г. до н. э. город был взят персами, и Лидийское царство перестало существовать. После этого настала очередь и греческим государствам Малой Азии признать власть Кира.

Между 545 и 539 гг. до н. э. Кир покорил восточноиранские (ныне восточные провинции Ирана и некоторые районы Афганистана и Индии) и среднеазиатские области Дрангиану, Маргиану, Хорезм, Согдиану, Бактрию, Арейю, Гедросию, племена саков, Саттагидию, Арахосию и Гандхару. Осенью 539 г. персы захватили Вавилонию. После этого все западные страны до границ Египта (Сирия, Палестина и Финикия) добровольно подчинились Киру. Затем Кир решил обезопасить северо-восточные границы своего государства от вторжения кочевых племен массагетов в Средней Азии. Эти набеги наносили значительный ущерб областям с оседлым населением, которые входили в состав Ахеменидской державы. Во время битвы на восточной стороне Амударьи в начале августа 530 г. до н. э. персидская армия потерпела полное поражение, а сам Кир погиб.

В том же году царем Ахеменидской державы стал Камбиз, старший сын Кира. В мае 525 г. до н. э. персы разгромили египетскую армию и захватили Египет. В марте 522 г. Камбиз умер, и в конце того же года царский престол в Персии захватил Дарий I. Начало его правления было ознаменовано многочисленными восстаниями народов Ахеменидской державы. Против Дария подняли мятежи Персия, Мидия, Элам, Маргиана, Парфия, Саттагидия, сакские племена Средней Азии, Вавилония и Египет. Эти восстания были подавлены через год с небольшим в результате кровопролитных битв. Восстановив империю Кира и Камбиза в ее прежних границах, Дарий в 519 г. до н. э. возглавил поход против сакского племени тиграхауда, жившего в Средней Азии, и покорил его. Затем между 519 – 512 гг. персы захватили Фракию, Македонию и северо-западную часть Индии. К концу VI в. до н. э. границы Ахеменидской державы простирались от р. Инд на востоке до Эгейского моря на западе, от Армении на севере до первого нильского порога на юге. Таким образом возникла первая в истории мировая держава, объединившая под властью персидских царей из династии Ахеменидов десятки стран и народов. Социально-экономические институты и культурные традиции, сложившиеся в ахеменидский период, сыграли большую роль в мировой истории и сохранялись в течение многих столетий, обслуживая государства Александра Македонского, Селевкидов, парфян, Сасанидов. Вскоре на политическом горизонте появился опасный противник. Весной 334 г. до н. э. Александр Македонский выступил в поход против Персии. Его армия состояла из 30 тыс. пехотинцев и 5-тысячной конницы. Ядром войска были тяжеловооруженная македонская пехота и конница. Кроме того, в нем были греческие пехотинцы, критские лучники и фессалийская конница. Войско сопровождало 160 боевых кораблей. Для штурма городов везли осадные машины. Первое столкновение произошло летом 334 г. до н. э. на Геллеспонте при р. Гранике. Победителем вышел Александр. После этого он захватил греческие города в Малой Азии и двинулся в глубь страны. Летом 333 г. македоняне устремились в Сирию, где были сосредоточены основные силы персов. В ноябре того же года произошла новая битва при Иссе, на границе Киликии с Сирией. Пока шли ожесточенные сражения, персидский царь Дарий III потерял самообладание и, не ожидая их исхода, бежал, бросив свою семью, которая попала в плен. Битва окончилась полным триумфом Александра, и теперь для него был открыт путь в Сирию и на финикийское побережье. С захватом Финикии македонянами персидский флот лишился своего главенствующего положения на море, поскольку он состоял в основном из финикийских кораблей. Осенью 332 г. до н. э. Александр захватил Египет, а потом вернулся в Сирию и направился к местности Гавгамелы, недалеко от Арбелы, где находился персидский царь со своим войском. 1 октября 331 г. до н. э. произошла битва. Решающая схватка завязалась в центре, где Александр вместе со своей конницей врезался в середину персидского войска. Персы ввели в бой колесницы и слонов, но Дарий III, как и при Иссе, преждевременно счел продолжавшуюся битву проигранной и трусливо скрылся. Александр одержал бесспорную победу и захватил Вавилонию, а в феврале 330 г. до н. э. македоняне вступили в Сузы. Потом в руки македонского войска попали города Персеполь и Пасаргады, династийные столицы персидских царей, где хранились их главные сокровищницы. Дарий III со своими приближенными бежал в Восточный Иран, где вскоре пал от руки наместника Бактрии Бесса, стремившегося захватить престол. Но в 329 г. до н. э. Бактрия также была покорена македонской армией, и Ахеменидская держава погибла.

ЭКОНОМИКА И СОЦИАЛЬНЫЕ ИНСТИТУТЫ

По своему социально-экономическому укладу и традициям империя персидских царей отличалась большим разнообразием. В нее входили области Малой Азии, Элам, Вавилония, Сирия, Финикия и Египет, которые задолго до возникновения государства персидских племен имели свои развитые цивилизации и социальные институты. Наряду с этими экономически передовыми странами персы покорили также массагетские и другие племена, которые находились на стадии разложения родового строя, занимались собирательством и жили групповым браком.

Для создания эффективного аппарата управления столь разнородными областями около 519 г. до н. э. Дарий I приступил к осуществлению своих знаменитых административно-финансовых реформ. Государство было разделено им на двадцать административно-податных округов, которые назывались сатрапиями. Во главе их стояли сатрапы. Этот титул существовал еще при Кире II и Камбизе, но тогда гражданские и военные функции были объединены в руках одного и того же лица, каковым и являлся сатрап. Дарий же ограничил власть сатрапов, установив четкое разделение функций между ними и военачальниками. Теперь сатрапы превратились в гражданских наместников. Они стояли во главе администрации своей области, осуществляли там судебную власть, следили за хозяйственной жизнью, поступлением податей и выполнением повинностей. Армия была в ведении военачальников, независимых от сатрапов и подчиненных непосредственно царю. Однако после смерти Дария I правило о четком разделении военных и гражданских функций строго не соблюдалось.

В состав обширных сатрапий могли входить и страны, которые пользовались автономией во внутренних делах. Это относится к отдаленным провинциям, в повседневную жизнь которых персидская администрация вмешивалась редко, осуществляя управление ими с помощью местных правителей и ограничиваясь получением податей. Такие племена, как арабы, колхи, эфиопы, саки и др., управлялись своими племенными вождями.

В связи с осуществлением новых реформ был создан большой центральный аппарат во главе с царской канцелярией. Центральное государственное управление находилось в Сузах – административной столице Ахеменидской державы. Царский двор осень и зиму проводил в Вавилоне, лето – в Экбатанах, весну – в Сузах, а время больших праздников – в Пасаргадах и Персеполе.

Официальным языком Ахеменидской державы был арамейский, который применялся для общения между государственными канцеляриями всего государства. Из центра в Сузах во все концы державы рассылались официальные документы на этом языке. Получив документы на местах, писцы, которые знали два или несколько языков, переводили их на родной язык наместников областей. Кроме общего для всей империи арамейского языка в различных странах официальные документы писали и на местных языках, и, таким образом, делопроизводство велось на двух и более языках.

Для управления сатрапиями была налажена регулярная почтовая служба. На крупных дорогах существовали специальные пункты с постоялыми дворами, которые были расположены на расстоянии дневного перехода и охранялись государством. На особенно важных из них находились сторожевые укрепления с охраной. От Сард до Суз, например (путь этот составлял около 2470км), было 111 станций. Сменяя лошадей и гонцов, за день можно было преодолеть до 300 км, и все расстояние от Сард до Суз проезжали обычно за неделю.

Клинописные документы из Персеполя, составленные на рубеже VI и V вв., содержат обильную информацию о доставке государственной почты в различные области Ахеменидской державы, от Египта до Индии. Сохранились, в частности, письма служебного характера и донесения высокопоставленных чиновников друг другу. Донесения, адресованные царю, обычно отправляли в Сузы и, по всей вероятности, в большинстве случаев фактически были предназначены для царской канцелярии. Из Суз с распоряжениями царя гонцов посылали чуть ли не во все сатрапии. Естественно, что для регулярной доставки государственных распоряжений необходимо было располагать значительным штатом профессиональных гонцов, которые находились на постоянном государственном довольствии. На промежуточных пунктах имелись царские склады, откуда отпускали продовольствие для гонцов и других чиновников, отправленных с поручениями в дальний путь. Для сообщения срочных вестей применялась также сигнализация огнем. Однако в древности почтовая служба существовала лишь для государственных нужд. Частные письма посылались либо с оказией, либо через гонцов или агентов, состоявших на службе у частных лиц. Много частных писем сохранилось из Вавилонской сатрапии Ахеменидской державы. Поскольку они дают представление о повседневной жизни, приведем некоторые из них. Например, сестра пишет своему брату: «Привет моему брату. Будешь ли ты хорошо обращаться с моими детьми, когда я умру? Выкупишь ли ты их из долговой тюрьмы, если они попадут туда? При моей жизни ты был жесток со мною. Подними голову и скажи правду, глядя на солнце: не растила ли я тебя, как если бы ты был моим собственным сыном? Или я должна сама прийти к тебе и сказать все это прямо тебе в глаза? Почему, когда наш брат Римут заболел, ты не отправил его ко мне?.. Пришли мне ячмень и финики, ибо у меня ничего нет. Пусть это письмо смягчит твое сердце, и боги сделают твое сердце милосердным».

Другой человек пишет своей сестре: «Это ужасно! Почему нет никаких известий ни от кого из вас? Мое сердце радуется, узнав, что ты беременна. Вести, которые доходят до меня, неутешительны. Пошли мне одну мину серебра и тунику с кем-нибудь, кто направляется сюда...» Следующее письмо полно тревоги за судьбу друга: «Белэпуш, который находится с вами, дорог мне, как брат. Вы должны заставить замолчать всякого, кто своими рассказами порочит его. Во всех отношениях мы с ним как братья. Я пишу это, будучи в большом беспокойстве. Сделайте мне одолжение и срочно пришлите ответ на это письмо». Некий Римут-Набу пишет своим родственникам: «В течение двух лет я не видел вашей сестры, но в тот же день, когда увидел, взял ее к себе. Два года Набукишар требует ее, говоря: «Она – рабыня, которая принадлежит мне». Вы слишком боитесь наместника и поэтому не решаетесь пожаловаться царю. Из-за этой боязни вы потеряете ее». За кажущимся интересом к астрономии в строках другого письма проглядывают тревоги земной жизни: «Когда я смотрел на Луну, появились облака. Не произошло ли лунного затмения? Пожалуйста, сообщи мне точно об этом. Узнай, какие молитвы нужно произносить в случае затмения. Сообщи мне свое мудрое мнение». Из Египетской сатрапии также сохранились интересные частные письма. Большинство из них было написано на рубеже VI – V вв. до н. э. Одно письмо кончается, например, следующими словами: «Когда я найду надежного человека, я вам кое-что вышлю». Отправитель другого письма сообщает: «Змея укусила меня, и я умираю, а ты даже не пришлешь письма, чтобы справиться, жив ли я или уже умер». В третьем письме содержится просьба: «Смотри теперь за детьми, пока Ахутаб не прибудет и не доверит их другим».

Ахеменидская империя могла существовать при хорошо налаженной налоговой системе. Однако при Кире II и Камбизе еще не было твердо отрегулированной системы податей, основанной на учете экономических возможностей стран, входивших в состав державы. Около 519 г. до н. э. Дарий I ввел новую систему государственных податей. Все сатрапии обязаны были платить строго зафиксированные для каждой области денежные подати серебром, что устанавливалось с учетом обрабатываемой земли и степени ее плодородности. В труде Геродота сохранился подробный перечень податей, которые ежегодно платили сатрапии Ахеменидской державы. Согласно ему, в общей сложности подвластные персидским царям народы платили в год около 7740 вавилонских талантов серебра (232 200 кг), не считая Индийской сатрапии, которая вносила подать золотым песком. Кроме денежных налогов необходимо было также платить подать натурой: зерном, фруктами, вином, скотом, коврами, одеждой, золотыми и серебряными сосудами и т.д.

Дарий I ввел единую для всей державы монетную единицу, составлявшую основу ахеменидской денежной системы, а именно золотой дарик весом 8,42 г. Чеканка золотой монеты была прерогативой персидского царя. Обычным средством обмена служил серебряный сикль весом 5,6 г с примесью не более 5 %, чеканившийся главным образом в малоазийских сатрапиях от имени царя. Серебряные монеты различной стоимости чеканили также автономные города и зависимые цари, например цари финикийских городов, а также сатрапы.

Однако монеты персидской чеканки имели ограниченное хождение вне Малой Азии. Обычно торговля велась с помощью слитков нечеканного серебра, а монеты персидской чеканки играли лишь второстепенную роль. Поэтому легко понять, почему в кладе серебряных монет, найденных в 1933 г. в Кабуле и свидетельствующих об обращении чеканенных денег в Восточном Иране (клад был зарыт около 380 г. до н. э.), содержится всего 8 сиклей персидской чеканки. В то же время клад имеет греческие монеты чуть ли не из всех областей Греции и всех времен, начиная от архаических слитков квадратной формы с клеймами до статеров и тетрадрахм.

Именно в ахеменидское время с монетным обращением ознакомились области Восточного Ирана и Средней Азии, и на их территории найдены образцы дариков и других персидских монет. Тем не менее нет оснований говорить об их широком распространении на этих территориях.

Относительное политическое спокойствие и регулярные контакты между различными сатрапиями Ахеменидской державы и наличие хороших морских и сухопутных дорог способствовали развитию международной торговли в небывалых до того времени масштабах. Для расцвета торговых связей большое значение имела и экспедиция морехода Скилака, уроженца области Кария в Малой Азии. Около 518 г. до н. э. Дарий I велел ему выяснить возможность установления морских связей между Индией и другими странами своей державы. Корабли Скилака проплыли по

Индии до Индийского океана и затем, обогнув Аравию, вдоль южных берегов Ирана добрались до побережья Красного моря.

В Ахеменидской державе существовало много важных караванных путей. В частности, большое значение имела дорога, которая, пересекая Загросские горы, соединяла Вавилонию с Экбатанами и затем продолжалась до Бактрии и границ Индии.

Для развития торговых контактов немалое значение имело и различие в природе и климатических условиях стран, входивших в состав Ахеменидской державы. Из Индии импортировали золото, слоновую кость и благовония. Из Согдианы и Бактрии в страны Передней Азии поступали лазурит и сердолик, из Хорезма – бирюза. Из Египта вывозили зерно и полотно, из Вавилонии – шерстяную одежду, из финикийских городов – вино и предметы ремесленного производства (прежде всего стеклянные сосуды).

Особенно обширная информация о торговле сохранилась в вавилонских документах ахеменидского времени. Большое значение во внутренней и внешней торговле имели могущественные деловые дома. Наиболее известным из таких домов был дом Эгиби, который начал функционировать еще до ахеменидского времени и продолжал свою деятельность до V в. до н. э. Он продавал и покупал поля, дома, рабов, а также занимался банковскими операциями, выступая заимодавцем, принимая на хранение вклады, давая и получая векселя, уплачивая долги своих клиентов, финансируя и основывая коммерческие предприятия. Велика была роль дома Эгиби и в международной торговле. Например, представители Эгиби ездили в Мидию и Элам, покупая там местные товары и перепродавая их в Вавилонии.

В V в. до н. э. в южной и центральной Вавилонии выделялся дом Мурашу, занимавшийся торговыми и ростовщическими операциями. Он брал в аренду поля, принадлежавшие персидским вельможам, чиновникам и царским воинам, платил их владельцам арендную плату и вносил за них в государственную казну денежные и натуральные подати. В течение одного календарного 423/422 года до н. э. доходы Мурашу одними только финиками равнялись около 48 200 гектолитров, что в денежном исчислении составило бы 350 кг серебра.

Стабильность Ахеменидской державы во многом зависела от армии. Ее костяк составляли мидийцы и персы. Большая часть взрослого мужского населения персов являлись воинами. Они начинали служить с двадцати лет. В войнах, которые вели персидские цари, не последнюю роль играли и восточные иранцы. В частности, сакские племена Средней Азии поставляли для персидских царей значительное количество привычных к постоянной военной жизни конных лучников. Высшие должности в гарнизонах, основных стратегических пунктах, крепостях и т.д. обычно находились в руках персов. Армия состояла из конницы и пехоты. Совместные действия кавалерии и лучников обеспечили персам победы во многих войнах. Лучники расстраивали ряды противника, после чего кавалерия уничтожала его.

В завоеванных странах для предотвращения восстаний покоренных народов были размещены войска, состав которых был очень пестрым. Но в них обычно отсутствовали жители данной страны. Например, в Египте персидские цари держали армию в 10-12 тыс. человек. Приблизительно такое же число воинов было и в гарнизонной армии, размещенной в Вавилонии.

На границах державы персидские цари сажали воинов, наделив их земельными участками. Из армейских гарнизонов подобного типа лучше всего известна элефантинская военная колония, созданная для несения сторожевой и военной службы на границах Египта с Нубией. В этом гарнизоне, размещенном на о-ве Элефантина, находились персы, мидийцы, греки, карийцы, хорезмийцы и другие чужеземцы, но основную его часть составляли иудейские поселенцы, служившие там еще при египетских фараонах, т.е. до завоевания этой страны персами.

Во время важнейших военных походов все народы державы обязаны были выделить установленное количество воинов. Со времени Дария I персы стали играть господствующую роль и на море. Морские войны велись с помощью кораблей финикийцев, киприотов, жителей островов Эгейского моря и египетского флота.

КУЛЬТУРА И РЕЛИГИЯ

В первой половине I тыс. до н. э. в Восточном Иране или в Средней Азии возник зороастризм – религиозное учение, основателем которого был Зороастр. Можно утверждать, что он жил еще до завоевания Средней Азии персами. Ахеменидское господство, как известно, оказало глубокое воздействие на культуру всех народов Персидской империи. Но в Авесте, священной книге зороастрийцев, нет ахеменидских терминов. Там нет также упоминаний о деньгах, налоговой системе и других развитых социальных понятиях и государственных институтах, о мидийских или ахеменидских царях. В целом материальная культура Авесты архаична, ибо она не знает железа, городской жизни и крупных государственных образований. Правда, Авеста – памятник многослойный. Ее древнейшие части (Гаты) по форме и содержанию значительно отличаются от остальной Авесты. Они составлены в стихотворной форме и являются проповедями самого Зороастра. Наибольшей частью Авесты является так называемая Младшая Авеста. Составление ее ядра началось, по-видимому, в последней четверти V в. до н. э. Многие произведения младоавестийской литературы относятся к еще более позднему, аршакидскому времени, приблизительно к III в. до н. э.

С момента своего возникновения зороастризм за время долгого развития пережил сложную эволюцию. Учение самого Зороастра нашло отражение в Гатах. Согласно этому сочинению, Зороастр получил от бога Ахура-Мазды (в греческой транскрипции – Ормузд) наказ обновить религию, после чего порвал с древними верованиями. Он провел в жизнь кардинальную религиозную реформу, возвестил миру о новой вере, вере в конечную победу Ахура-Мазды, отверг часть древних племенных богов (дэвов), а других поставил ниже нового божества. Ахура-Мазда, по учению Зороастра, – единственный всемогущий и вездесущий бог добра, символ света, жизни и правды. Он существовал до сотворения мира и является его создателем. Но наряду с ним издревле существовал и дух зла – Ангхро Манью (в греческой транскрипции – Ариман), который олицетворяет собой мрак, смерть и вместе со своими пособниками (дэвами) творит зло. Ахура-Мазда непрерывно борется с ним и в этой борьбе опирается на своих помощников, которые несут добромыслие, правду и бессмертие (триада зороастрийской этики). Человек создан Ахура-Маздой, но свободен в выборе между добром и злом и потому доступен воздействию духов зла. Своими мыслями, словами и делами человек должен бороться против Ангхро Манью и его приверженцев – дэвов.

Кроме того, Зороастр обращается к своим последователям с призывом защищать стада от набегов кочевых племен. Он выступает против истребления скота, против кровавых жертвоприношений и вменяет в обязанность каждому верующему выращивать и сберегать животных. В Гатах, отразивших процесс распада доклассового общества в восточноиранских и среднеазиатских областях, слышны и отзвуки борьбы скотоводов и земледельцев против могущественной родовой знати.

Зороастрийские жрецы создали сложное эсхатологическое учение, согласно которому мировая история длится 12 тыс. лет. Первые 3 тыс. лет были золотым веком – тогда не было ни холода, ни жары, ни болезней, ни смерти, ни старости. Земля изобиловала скотом; это был период господства Ахура-Мазды. Но затем золотой век кончился, и Ангхро Манью породил голод, болезни и смерть. Однако в мир явится спаситель (саошьянт) из рода Зороастра, и в конечном счете добро восторжествует над злом, возникнет идеальное царство, где будет безраздельно, и на небе и на земле, владычествовать Ахура-Мазда. Солнце будет сиять вечно, и зло сгинет навсегда.

Зороастризм стал распространяться в Мидию, Персию и в другие страны иранского мира. По-видимому, в период правления последнего мидийского царя Астиага (первая половина VI в. до н. э.) зороастризм уже стал официальной религией в Мидии. Согласно Геродоту, придворными жрецами у Астиага были маги, которые являлись жрецами зороастрийского культа, хранителями религиозных традиций мидийцев и персов.

В VI и V вв. до н. э. народные массы Персии поклонялись древним божествам природы – Митре (бог Солнца и света), Анахите (богиня воды и плодородия) и др., почитая, иными словами, свет, Солнце, Луну, ветер и другие стихийные силы природы. Кир II и Камбиз еще находились в плену древних религиозных представлений иранских племен, и верховное место в их пантеоне, по всей вероятности, принадлежало не Ахура-Мазде, а Митре. Зороастризм начал распространяться в Персии лишь на рубеже VI – V вв. до н. э., в период царствования Дария I. Персидские владыки, оценив преимущества учения Зороастра как новой официальной религии, тем не менее не отказались от культов древних богов, которым поклонялись иранские племена. Если у Зороастра Ахура-Мазда был по существу единственным богом, то у персидских царей, начиная с Дария I, он стал верховным божеством. В ахеменидский период (VI – IV вв.) зороастризм еще не превратился в догматическую религию с твердо установленными нормами, и поэтому появлялись различные модификации нового религиозного учения. Одной из таких форм раннего зороастризма и была персидская религия, берущая начало со времени Дария I.

Отсутствием догматической религии объясняется веротерпимость персидских царей. Например, Кир II покровительствовал возрождению древних культов в покоренных странах и велел даже восстановить разрушенные халдейскими завоевателями храмы в Вавилонии, Эламе, Иудее и т.д. Захватив Вавилонию, он принес жертвы верховному богу вавилонского пантеона Мардуку и другим местным богам, чтил их и восстанавливал их святилища. После захвата Египта Камбиз короновался по египетским обычаям, участвовал в религиозных церемониях в храме богини Нейт в городе Саисе, поклонялся и другим египетским богам и приносил им жертвы. Подобным же образом он короновался на Вавилонское царство, исполнив древние священные обряды и приняв престол «из рук Мардука».

Объявив себя сыном богини Нейт, Дарий I строил храмы Амону и другим египетским божествам, посвящал им богатые пожертвования. Подобным же образом в Иерусалиме персидские цари почитали Яхве, в Малой Азии – греческих богов, в других завоеванных странах – местных богов. В их храмах приносились жертвы от имени персидских царей, которые стремились добиться благожелательного к себе отношения со стороны сверхъестественных сил.

Персы обожествляли также горы и реки. Боги иранского пантеона выступали в персепольских текстах гораздо реже, нежели эламские боги, и, судя по размерам жертвоприношений и возлияний, отнюдь не занимали привилегированного положения.

Почитание персидскими царями богов покоренных народов было не только актом политического расчета, позволявшим избегнуть трудностей на пути к мировому господству. Хотя ахеменидские цари считали своего Ахура-Мазду самым могущественным богом, они верили также и в богов покоренных народов, молились им и искали у них снисхождения и защиты. Правда, когда в 482 г. до н. э. в Вавилонии вспыхнуло восстание против персидского господства, Ксеркс разрушил главный храм этой страны Эсагилу и велел увезти оттуда в Персию статую бога Мардука. Во время греко-персидских войн Ксеркс разрушал также некоторые греческие храмы.

В самом Иране Ксеркс провел религиозную реформу, направленную на централизацию религиозного культа. С помощью этой реформы он, по-видимому, стремился уничтожить храмы Митры, Анахиты и других древнеиранских богов, отвергнутых Зороастром. Однако реформа оказалась безуспешной, так как ко времени правления Ардов в одну державу, способствовали расширению культурных и географических познаний. Это был период интенсивного этнического смешения и синкретизма культур и религиозных представлений различных народов. Контакты между различными странами стали более регулярными, чем в предшествующий период.

В частности, источники свидетельствуют о частых поездках государственных чиновников из Египта, Вавилонии, Лидии, Индии, Бактрии и других стран в Сузы и Персеполь. Стало возможным также ездить из одной страны в другую для торговых или других целей и жить там постоянно или длительное время. Например, из Элама в Вавилонию даже отправлялись наемники для выполнения сезонных сельскохозяйственных работ, а после уборки урожая возвращались домой. Осуществлялись и поездки для сбора научной информации. Можно упомянуть о знаменитом Геродоте, который был в Вавилонии, Финикии, Египте и других странах Ахеменидской державы, собирая материал для своей «Истории».

Иран, с незапамятных времен являвшийся посредником в передаче культурных ценностей, продолжал эту миссию и при Ахеменидах. Но народ Ирана создал свою оригинальную и высокоразвитую цивилизацию. Одним из великих ее достижений является древнеперсидская клинопись, в которой насчитывается всего 43 знака в отличие от аккадской клинописи с ее 600 знаками. Однако персидская письменность употреблялась в основном для царских торжественных надписей, которые украшали гробницы правителей, стены и колонны дворцов или вырезались на металлической посуде, оружии, каменных вазах и печатях. Самой знаменитой из этих надписей является Бехистунская, рассказывающая о событиях конца правления Камбиза и первых годах царствования Дария I.

Высота ее вместе с рельефом составляет 7,8 м, ширина – 22 м. Как и большинство других ахеменидских надписей, она составлена на древнеперсидском, эламском и аккадском языках. Кроме того, на о-ве Элефантина найдены фрагменты арамейского варианта этой надписи, а в Вавилоне – большой обломок камня, на котором сохранилась часть аккадской версии ее. Трехъязычный текст надписи высечен на Бехистунской скале, расположенной между городами Хамадан и Керманшах, на высоте 105 м над дорогой, которая в древности связывала Вавилонию с Мидией и другими странами к востоку от нее. Над надписью возвышается рельеф. Бог Ахура-Мазда, который парит над остальными фигурами, протягивает левую руку с кольцом к Дарию, символически вручая ему царскую власть, а поднятой правой рукой благословляет царя. Дарий изображен в натуральную величину в царской короне. Правая рука его в молитвенном жесте простерта к Ахура-Мазде, в левой он держит лук. Левой ногой Дарий попирает поверженного, корчащегося в агонии мага Гаумату, захватившего престол еще при жизни Камбиза. Слева, за спиной Дария, находятся двое его придворных – копьеносец Гобрий и лучник Аспатин. Непосредственно за Гауматой изображены восемь мятежных самозванцев, вздумавших бунтовать при восшествии Дария на трон, и вождь сакского племени тиграхауда. Руки их связаны за спиной, они скованы одной длинной цепью.

Другие надписи ахеменидских царей находятся в Накши-Рустаме, Персеполе, Сузах, Экбатане и в Египте. Большинство их сопровождается рельефами. Накш-и-рустамские надписи помещены на гробнице Дария I, в 5 км к северо-западу от Персеполя. Гробница эта сооружена на высоте около 20 м. Она выдолблена в скале в стиле древних иранских традиций. В усыпальнице, в которую ведет дверь, в громадных нишах расположены три массивных саркофага, в одном из них покоились останки Дария, а в двух других – прах членов его семьи. Над портиком возвышаются скульптурные изображения. Дарий в окружении своих придворных восседает на троне, его держат представители 30 народов Ахеменидской державы, запечатленные с детальной передачей характерных для них антропологических и этнографических особенностей. Изображения сопровождаются надписями – «ярлыками», указывающими на этническую принадлежность каждого из них. В левой руке царь держит лук, правая рука поднята к Ахура-Мазде, как бы парящему над всем памятником. Справа – алтарь со священным огнем.

Три надписи Дария I повествуют о сооружении по его приказу канала от Нила до Красного моря. Они найдены на бывшем перешейке Суэцкого канала и составлены на египетском, древнеперсидском, эламском и аккадском языках. На всех трех стелах в египетском тексте имеются сходные изображения: обе половины Египта символически соединены с овалом, где начертано имя Дария. Надпись упоминает 24 подвластные Дарию страны; представители каждой страны изображены в отдельных овалах обращенными лицом к овалу с царским именем.

В Сузах найдена статуя Дария I, когда-то стоявшая у монументальных ворот в его парадный дворец. Царь изображен на прямоугольном постаменте в образе египетского бога Атума (божество закатного солнца), но в персидской одежде. Статуя имела магическую цель гарантировать Дарию вечные благодеяния со стороны египетских богов. На памятнике сохранилась также четырехъязычная надпись.

По крайней мере уже в VI з. до н. э. возник древнеперсидский календарь. Это был лунный календарь, который состоял из 12 месяцев по 29 или 30 дней. 12 лунных месяцев составляли 354 дня. Таким образом, древнеперсидский календарь имел год на 11 дней короче солнечного года. Через три года разница между лунным и солнечным календарем достигала 30 – 33 дней, и, чтобы эту разницу устранить, через три года необходимо было добавлять к году дополнительный (високосный) тринадцатый месяц. Названия месяцев были связаны с сельскохозяйственными работами (например, месяцы чистки оросительных каналов, сбора чеснока, лютого мороза) или с религиозными праздниками (месяц поклонения огню и т.д.).

В Иране существовал также зороастрийский календарь, в котором названия месяцев и дней образованы от имен зороастрийских божеств (Ахура-Мазды, Митры, Анахиты и др.). Год этого календаря состоял из 12 месяцев по 30 дней в каждом, к которым добавляли еще 5 дней (всего 365 дней). По-видимому, зороастрийский календарь возник в Восточном Иране еще в ахеменидский период. Но в это время он употреблялся только в религиозных целях, а позднее (во всяком случае при Сасанидах) был признан в качестве официального государственного календаря.

В ахеменидское время народы Средней Азии и северо-западной Индии впервые ознакомились с арамейским письмом, которое, как отмечалось, употреблялось главным образом в государственной канцелярии. При Ахеменидах выработались стандартные формулы передачи арамейских терминов и канцелярских выражений на различных иранских языках, и из канцелярского арамейского впоследствии возникли парфянская, среднеперсидская, согдийская и хорезмийская идеографические системы письма, сыгравшие большую роль в истории культуры иранских народов. К ахеменидскому времени относится также заимствование многих древнеиранских слов санскритом. Это прежде всего были термины социально-экономической, военной и административной лексики.

Величественными памятниками персидской архитектуры являются дворцовые комплексы в Пасаргадах, Персеполе и Сузах. Пасаргады выстроены на высоте 1900 м над уровнем моря на обширной равнине. Здания города, которые представляют собой древнейшие памятники персидской материальной культуры, сооружены на высокой террасе. Они облицованы светлым песчаником, красиво гранулированным и напоминающим мрамор, расположены среди парков и садов. Самым замечательным памятником Пасаргад является сохранившаяся до сих пор гробница, в которой был погребен Кир П. Семь широких ступеней ведут в погребальную камеру шириной 2 и длиной 3 м. К этой гробнице прямо или косвенно восходят многие аналогичные памятники, в том числе и галикарнасский мавзолей наместника Карий Мавсола, считавшийся в древности одним из семи чудес света. Кстати, от имени этого наместника происходит и современное слово «мавзолей».

Строительство Персеполя началось около 520 г. до н. э. и продолжалось приблизительно до 450 г. до н. э. Площадь его составляет 135 тыс. кв. м. У подножия горы была сооружена искусственная платформа, для чего пришлось выровнять около 12 тыс. кв. м неровной скальной породы. Построенный на этой платформе город был окружен с трех сторон двойной стеной из сырцового кирпича, а с восточной стороны примыкал к неприступной горной скале. В Персеполь можно было пройти по широкой лестнице из 110 ступеней. Парадный дворец Дария I (ападана) состоял из большого зала площадью 3600 кв. м. Зал был окружен портиками. Потолки зала и портиков поддерживались 72 тонкими и изящными колоннами из камня. Высота их превышала 20 м. Ападана символизировала мощь и величие царя и служила для важных государственных приемов, в том числе и для приема послов. Она была связана с личными дворцами Дария I и Ксеркса специальными входами. В ападану вели две лестницы, на которых сохранились рельефы с изображениями придворных, личной гвардии царя, конницы и колесниц. По одной стороне лестницы тянется, например, длинная процессия представителей 33 народов державы, несущих подарки и подати персидскому царю. Это настоящий этнологический музей с изображением характерных черт в облике, одежде, вооружении различных народов и племен, в том числе и черт лица. В Персеполе были расположены также дворцы других ахеменидских царей, помещения для прислуги и казармы.

При Дарий I большое строительство велось и в Сузах. Надписи сообщают о сооружении там по его приказу нескольких дворцов. Для этого из 12 стран были доставлены необходимые материалы и ремесленники из многих областей державы были заняты на строительных и декоративных работах. Кедр, в частности, был привезен из Ливана, тиковое дерево – из Гандхары и Кармании, золото – из Лидии и Бактрии, самоцветы, лазурит и сердолик – из Согдианы, бирюза – из Хорезма, серебро и эбеновое дерево – из Египта, слоновая кость – из Эфиопии, Индии и Арахосии. Среди ремесленников, мастеров и зодчих были ионийцы, лидийцы, мидийцы, египтяне и вавилоняне.

Замечательным достижением народов Ахеменидской державы является искусство, известное не только по памятникам Пасаргад, Персеполя, Суз и других центров культуры, но и по многочисленным произведениям торевтики (чеканка на металле) и глиптики (резьба на драгоценных или полудрагоценных камнях). Однако сюжеты этого искусства очень однообразны и ограниченны. Это прежде всего изображения правителя у жертвенника с пылающим огнем, борьба царя-героя с разного рода фантастическими чудовищами, сцены военных триумфов и охоты государей и их вельмож. Ахеменидское искусство оставалось главным образом придворным монументальным искусством, которое символизировало могущество и величие царской власти.

Его определяющие черты оформляются еще на рубеже VI – V вв. до н. э. Это – строгая канонизация, стремление к симметрии, зеркальное построение одних и тех же сцен. В частности, эти черты характеризуют рельефы Персеполя. Например, проемы дверей дворцов имеют на обоих фасах косяков не только идентичные сцены, но также точно повторяемые пояснительные надписи. Каноны, созданные еще при Дарий I, не нарушаются на более поздних дворцах Персеполя, в архитектурном украшении скальных гробниц персидских царей, на памятниках торевтики V – IV вв. до н. э., хотя и дополняются новыми мотивами и образами. В Персеполе создается тот имперский ахеменидский стиль, который впоследствии широко распространяется, создав единство культуры от Инда до побережья Малой Азии и даже дальше к западу, до Египта. Произведения торевтики, в особенности ритоны, исполненные мидийскими, малоазийскими и восточноиранскими мастерами, каноничны по форме, орнаменту, даже по размерам, независимо от места их происхождения.

При анализе памятников ахеменидского искусства заметно влияние в конструкции колонн, урартские приемы возведения зданий на громадных искусственных платформах. Но вместе с тем ахеменидское искусство – вовсе не сумма заимствований. Привнесенные формы быстро утрачивали в нем свои первоначальные качества и функции. Другими словами, хотя детали того или иного образа, того или иного архитектурного здания известны из прошлых эпох и разных стран, сам образ отличен от всего известного и является специфически ахеменидским. Поэтому, несмотря на заимствования, все существенные аспекты ахеменидского искусства остаются самобытными и в целом оно – результат специфических исторических условий, определенной идеологии и социальной жизни.

Для ахеменидского искусства характерно виртуозное изображение изолированного предмета. Чаще всего это металлические чаши и вазы, высеченные из камня кубки, ритоны из слоновой кости, изделия ювелиров, скульптура из ляпис-лазури. Высокого уровня достигло художественное ремесло, на памятниках которого изображены домашние и дикие животные (бараны, львы, кабаны и др.). Значительный интерес представляют цилиндрические печати, вырезанные из агата, халцедона, яшмы. Эти печати с изображением царей, героев, фантастических и реальных существ до сих пор поражают зрителя совершенством форм и оригинальностью сюжетов.

ИРАН В ПАРФЯНСКОЕ ВРЕМЯ

Племена парков, кочевавшие в степях между Амударьей и Каспийским морем, около 250 г. до н. э. вторглись в область Нисейя в долине Атрека (на территории совр. Туркменской ССР) и около 247 г. до н. э. провозгласили царем Аршака (по его имени правители династии называются Аршакидами).

Создав собственное государство, парны бросили вызов селевкидским правителям, владыкам огромной державы, простиравшейся от Сирии до Средней Азии. В 239 г. до н. э. парны захватили провинцию Парфиену, ранее принадлежавшую Селевкидам, и впоследствии полностью слились с жившими там парфянскими племенами, которые были родственны им.

Около 171 г. до н. э. царем Парфии стал Митридат I, при котором это государство превратилось в могущественную державу, ставшую наследницей политического могущества Ахеменидов и в какой-то степени их культуры.

Парфянская держава не была однородна. В частности, на юге Ирана, в Фарсе, в начале III в. н. э. существовало несколько полузависимых мелких княжеств. Во главе одного из них стоял Сасан, от которого позднее правители Сасанидской династии получили свое родовое имя. Арташир, потомок Сасана и один из правителей этих княжеств, начал расширять принадлежащие ему владения. Объединив под своей властью все области Фарса, он присоединил к царству также районы Кермана и Хузистана. Парфянский царь Арта-бан V, встревоженный успехами Арташира, решил оказать ему противодействие. Однако в 224 г. н. э. он потерпел поражение от Арташира. Через два года, в 226 г., Арташир захватил г. Ктесифон, расположенный в Месопотамии и ранее принадлежавший парфянам. В том же году он провозгласил себя царем Ирана и торжественно короновался. Таким образом, Парфянская держава перестала существовать, и на древней родине ахеменидских царей возникла новая иранская империя – империя Сасанидов.

Интерес к достижениям древней культуры, созданной индийцами, персами и другими родственными им иранскими народами, был всегда велик в нашей стране и в Европе. Уже начиная с XV в. европейские путешественники стали интересоваться рельефами персепольских дворцов и доставлять в свои страны копии древнеперсидских надписей. В 1621 г. пионер итальянского востоковедения Пьетро делла Балле описал развалины Персеполя и снял копию с одной надписи. Но на расшифровку клинописи европейским ученым потребовалось два столетия. В 1836 г. одновременно несколько исследователей претендовали на приоритет в расшифровке древнеперсидской клинописи. Вскоре благодаря трехъязычной Бехистунской надписи была расшифрована и ассиро-вавилонская клинопись. Это в свою очередь позволило прочитать шумерские, эламские, урартские, хеттские и многие другие древние тексты.

Еще в начале XVIII в. европейские ученые стали интересоваться Авестой. Француз Анкетиль Дюперрон проник в среду парсов, поклонников зороастризма в Индии, много лет изучал у них авестийские произведения и в 1762 г. привез в Париж их рукописи. В 1771 г. он издал перевод ряда книг Авесты. Но этот перевод был полон грубых ошибок, и великий философ Вольтер обрушился на Дюперрона с резкими нападками, говоря, что тот либо клевещет на Зороастра, приписывая ему вздорные высказывания, либо сами эти произведения, если действительно принадлежат Зороастру, лишены всякого смысла и поэтому нет необходимости переводить их на французский язык. Человека, потратившего многие десятилетия своей жизни на то, чтобы добыть рукописи зороастрийских произведений, единодушно критиковали и знатоки санскрита. Однако именно благодаря санскриту, родственному авестийскому языку, ученым постепенно удалось разобраться в зороастрийских произведениях.

Естественно, далеко не все достижения древнеиранской культуры дошли до нас, хотя ряд произведений древнеиранской литературы был переведен на арабский, сирийский и другие восточные, а впоследствии и на западные языки. Среди таких произведений встречались и собственно иранские, как, например, «Шахнаме» великого Фирдоуси, и переводные – «Калила и Димна» и др.

Начиная с древнейших времен история Ирана была тесно связана с историей нашей страны. Культурные контакты и торговые связи между Ираном и Средней Азией, Кавказом и южнорусскими степями в течение всей древности почти никогда не прерывались.

История Закавказья в древности – одна из интереснейших страниц в мировой культуре. Именно здесь возникло древнейшее государственное образование на территории нашей страны – Урартское царство.

Позднее здесь же сформировались своеобразные цивилизации Колхиды, Иберии, Армении, Кавказской Албании.

Истоки интенсивного развития закавказских культур восходят к VI – V тыс. до н. э., когда в долинах Куры и Аракса существовали небольшие поселения оседлых земледельцев и скотоводов. Их обитатели жили в глинобитных домах, имевших круглый план, пользовались кремневыми, каменными и костяными орудиями. Позднее появляются медные изделия. Дальнейший культурно-хозяйственный прогресс отмечается в III тыс. до н. э., когда на Армянском нагорье и в Закавказье распространяется культура раннебронзового века, получившая название куроаракской. Процесс разложения первобытных отношений получил интенсивное развитие среди племен, обитавших в районе оз. Ван и носивших наименование урартов. Восемь стран под общим наименованием Уруатри упоминаются в этом районе в ассирийских источниках уже в XIII в. до н. э. В документах времени правления ассирийского царя Ашшурнасирпала II вместо многочисленных мелких владений упоминается страна, носящая имя Урарту. Другое государственное объединение урартских племен сложилось к юго-западу от оз. Урмия и носило название Муцацир. Здесь располагался общеурартский культовый центр. К сожалению, Урарту долгое время оставалось малоисследованной цивилизацией древнего Востока. Русские и советские востоковеды М.В. Никольский, И.Н. Мещанинов, Н.Я. Марр, И.А. Орбели, Г.А. Меликишвили опубликовали и подробно проанализировали урартские письменные тексты, что явилось надежной основой изучения этого «забытого царства». Проводившиеся под руководством академика Б.Б. Пиотровского раскопки урартского города Тейшебаини, руины которого носят название КармирБлур и расположены неподалеку от Еревана, по существу заново открыли многие стороны урартской цивилизации.

Исключительная значимость этих исследований определяется тем, что это были первые строго научные раскопки урартского города. Благодаря им был получен огромный вещественный материал, ставший основой для понимания истории материальной культуры Урарту, и, что гораздо важнее, раскопки и изучение полученных результатов позволили впервые понять истинное место урартской цивилизации среди древневосточных цивилизаций и роль ее наследия для дальнейших судеб культуры всего Закавказья, создать научную периодизацию Урартского государства и его культуры, выявить социальную природу урартского общества. Кроме того, раскопки Тейше-баини «подтолкнули» к изучению других памятников Урарту как на территории нашей страны, так и за ее пределами (в Турции и Иране). Первым правителем объединенного Урарту стал царь Арам (864 – 845 гг. до н. э.). Однако против него предприняла походы армия Салманасара III. Ассирийские политики, видимо, уже почувствовали потенциальную угрозу в зарождающемся молодом государстве. Однако эти военные акции не затронули основных областей Урарту и Муцацира, и вопреки надеждам царей Ассирии усиление нового государства продолжалось. Урартский правитель Сардури I (835 – 825 гг. до н. э.) уже официально оформил свои амбиции. Он принял пышный титул, заимствованный у ассирийских царей. Это был прямой вызов могуществу Ассирии. Столицей Урартского государства стал город Тушпа в районе оз. Ван, вокруг которого возводятся мощные каменные стены.

Активной деятельностью отмечено правление урартского царя Иш-пуини (825 – 810 гг. до н. э.). Если надписи Сардури писались по-ассирийски, то теперь официальные тексты составляются на урартском языке, для чего была использована чуть измененная ассирийская клинопись. Молодое государство все явственнее утверждало свою самостоятельность. Границы владений правителя Туш-пы расширяются до оз. Урмия, и второе урартское образование – Муцацир – становится одним из зависимых владений.

Для идеологического сплочения нового государства была проведена религиозная реформа – особая роль придавалась трем главным божествам: Халди – богу неба, Тейшебы – богу грома и дождя и Шивини – богу Солнца. Упрочилось влияние древнего религиозного центра урартских племен Муцацира, где располагался главный храм верховного бога урартского пантеона – Халди. Интенсивная строительная деятельность охватывает почти всю территорию государства. О ней сообщают многочисленные надписи Ишпуини, они повествуют и о многочисленных походах.

Подлинным создателем урартского могущества был царь Менуа. Сохранилась часть официальных анналов, год за годом описывающих деятельность этого правителя (подобные анналы в Урарту тоже были одним из нововведений Менуа). Военные походы Менуа шли в двух направлениях – на юг, в сторону Сирии, где его войска захватили левобережье Евфрата, и на север, в сторону Закавказья. При этом особое внимание уделялось организации подчиняемых территорий. Видимо, в ряде случаев сохранялась власть местных царьков, но одновременно назначались и представители центральной власти – начальники областей. Ко времени Менуа относится, очевидно, и административная реформа – разделение Урартского государства на области, управляемые представителями центрального правительства. Большим размахом отличалась и строительная деятельность Менуа. В районе столичного города Тушпы был проведен канал длиной около 70 км, причем в отдельных местах вода перебрасывалась по сложенным из камня акведукам, достигавшим в высоту 10-15 м. Помимо этого сооружения, именовавшегося в древности «канал Менуа», каналы проводились и в других районах царства.

При сыне и преемнике Менуа Аргйшти (786 – 764 гг. до н. э.) Урарту достигло зенита своего могущества. Урартские войска проникают в Северную Сирию, где склоняют на свою сторону местных правителей. На юго-востоке, включив в орбиту своего влияния Маннейское царство, урарты спускаются по горным долинам до бассейна Диалы, практически выходя к границам Вавилонии. В результате Ассирия оказывается как бы охваченной с трех сторон владениями Урарту и его союзников.

Важное значение придавал Аргишти и продвижению в Закавказье. Урартские войска доходят до Колхиды в Западной Грузии, форсируют Араке и овладевают обширной территорией на его левобережье вплоть до оз. Севан. Во вновь присоединенных областях осуществляется обширная программа хозяйственно-строительной деятельности. Около Армавира в 776 г. до н. э. строится крупный городской центр Аргиштихинили. На месте современного Еревана в 782 г. до н. э. возводится другой город – Еребуни. В районе Аргиштихинили проводятся четыре канала, закладываются виноградники и фруктовые сады. В городах-крепостях устраиваются гигантские зернохранилища, где сосредоточиваются государственные запасы зерна. Политика создания второго важного экономического центра Урартской державы в Закавказье, в области, отдаленной от основного театра военных действий, полностью себя оправдала в ходе последующих событий. Дело своего отца продолжал сын Аргйшти Сардури II (764 – 735 гг. до н. э.).

Однако в Ассирии происходит известная внутренняя стабилизация – к власти приходит Тиглатпаласар III, усиливший боевую мощь ассирийской армии. В 734 г. до н. э. вооруженные силы Ассирии вступают в сражение с возглавляемой Урарту коалицией в Северной Сирии около города Арпад. Союзники терпят поражение, и Сардури отступает на коренные земли своей державы. В 735 г. до н. э. Тиглатпаласар III наносит удар в самое сердце Урартского государства, в район оз. Ван. Ряд центральных районов был предан огню и мечу. Но борьба не была окончена. Царь Руса I (735 – 713 гг. до н. э.) стремился возродить могущество Урарту. Во внешней политике он старался избежать открытого противоборства с Ассирией, поддерживая вместе с тем всюду антиассирийские настроения. Проведение активной политики на юге затрудняло и вторжение кочевников-киммерийцев в северные области Урарту. Но урартские владения в Закавказье систематически расширялись, основывались новые города. Большие работы по созданию мощного хозяйственного комплекса осуществлялись Русой I в районе к северу от города Урмия. Не забывал царь и традиционный центр своего государства – район оз. Ван. Там было построено обширное водохранилище, появились виноградники и поля, возник новый город, названный Русахинили. Видя, с какой энергией Руса I укрепляет могущество Урарту, Ассирия поспешила с нанесением нового удара. Поход был тщательно подготовлен. В 714 г. до н. э. ассирийские войска, возглавляемые Саргоном II, двинулись в области к востоку от оз. Урмия против местных правителей, искусно натравливаемых на Ассирию урартским царем. Но и Руса I счел момент удобным для решающего сражения и попытался со своей армией зайти в тыл к армии Саргона П. Битва закончилась поражением урартов. В результате этого похода Урарту потерпело поражение в борьбе за политическую гегемонию в Передней Азии и уступило эту роль Ассирии.

Однако в дальнейшем обе стороны избегали прямых столкновений. В этих условиях Аргишти II (713 – 685 гг. до н. э.) направил свои походы на восток, достигая побережья Каспийского моря. Здесь продолжалась традиционная политика урартских царей – побежденные области не разорялись, а подчинялись на условиях выплаты дани. Аргишти II проводил ирригационные работы и в центральных областях Урартской державы – около оз. Ван. Это стабильное положение продолжалось и при Русе II (685 – 645 гг. до н. э.).

Судя по всему, Русе II удалось заключить союз с киммерийцами, совместно с которыми он совершает успешные походы в Малую Азию. В Закавказье им проводятся большие ирригационные работы и строится упомянутый выше город Тейшебаини. Однако угроза урартскому могуществу крылась в новой силе – в скифских кочевых племенах, проникших в Переднюю Азию и создавших в 670-х гг. до н. э. собственное «царство». Скифы нанесли поражение союзникам Урарту – киммерийцам. Видимо, одновременно пострадал и ряд районов Урарту.

Ведь эти удары были тем более опасными, что они затрагивали глубокие тылы Урартской державы, оставшиеся практически недосягаемыми для ассирийской армии. Урарту заметно ослабевает и сдает свои прежде прочные позиции на международной арене. Строительная деятельность продолжается в Ванском районе и в Закавказье, но масштабы ее сокращаются. В начале VI в. до н. э. Урарту попадает в вассальную зависимость от нового могущественного государства древнего Востока – Мидии, а к 590 г. до н. э. прекращает свое существование как независимое государство.

Урартское государство уделяло большое внимание развитию экономики, особенно заботясь о проведении оросительных каналов и устройстве водохранилищ. Значительную роль в экономике играли царские хозяйства. При постройке Тейшебаини Руса II одновременно проводил канал и создал обширные сельскохозяйственные угодья. По ориентировочным подсчетам, зернохранилища и винные склады Тейшебаини были рассчитаны на продукцию, получаемую на территории в 4 – 5 тыс. га. По клинописным надписям, персонал царского хозяйства в Русахинили исчислялся в 5500 человек. В царских хозяйствах велась обработка продукции земледелия, работали ремесленные мастерские. Значительно меньшее значение имели храмовые хозяйства. Замечательными были достижения урартов в области культуры. История Урарту – это история урбанизации Закавказья. Территория городов обычно достаточно велика – от 200 до 300 га (Аргиштихинили даже 400 – 500 га). Города, как правило, создавались у подножия высоких холмов, вершины которых занимали цитадели. Планировка некоторых урартских городов имела регулярный характер, например, в Зернакитепе. Видимо, прямоугольная система планирования существовала и в Тейшебаини. Строители городов стремились к тому, чтобы границы городской застройки совпадали с естественными препятствиями (река, отвесные склоны холмов и т.д.). Оборонительные системы городов состояли из одной, чаще двух, а иногда и трех линий стен. Городские стены толщиной 3,5 – 4 м обычно были снабжены контрфорсами и массивными выступающими квадратными башнями.

Урартские дворцы были двух типов. Основу композиции дворца в Еребуни составляют два двора, вокруг которых находятся помещения различного назначения. Один из дворов окружен колоннадой, и вокруг него сгруппированы все важнейшие помещения дворца. Ядром дворцов второго типа являются колонные залы. Дворцовый комплекс западной цитадели Аргиштихинили делился на две части: парадно-жилую и хозяйственную. Центром парадной части являлся большой колонный зал (два ряда по десять колонн). Очень разнообразна храмовая архитектура Урарту. Храм бога Халди в Еребуни состоит из основного продолговатого зала с колонным портиком перед ним и двух квадратных помещений, одно из которых – башенное. Этот тип близок хурритомитаннийским сооружениям. Наиболее распространен, однако, другой тип храма: квадратное в плане однокомнатное здание, возведенное на платформе, с угловыми выступами и шатрообразным перекрестием. Еще один тип храма известен только по воспроизведению на рельефе. Это знаменитый ассирийский рельеф, изображающий взятие Муцацира. Храм в Муцацире напоминает античные.

Монументальное искусство Урарту представлено каменными рельефами, круглой скульптурой, а также стенными росписями. Каменная скульптура делится на две четко различимые группы. К одной относятся памятники собственно урартской скульптуры, связанные с традициями искусства древнего Переднего Востока. Правда, находки этой скульптуры очень редки. Сохранилась, в частности, поврежденная статуя из серого базальта, найденная в Ване и изображающая, видимо, одного из первых урартских царей. Гораздо чаще встречается народная скульптура «традиционно-условного стиля», продолжающая традиции скульптуры эпохи бронзы. Монументальные рельефы лучше всего известны по находкам в Адылджевазе, где, видимо, была представлена процессия богов.

Наиболее изучена урартская настенная живопись. Живописные панно располагались в виде часто чередующихся горизонтальных полос – орнаментальных и изобразительных. Урартские росписи входят в общий круг переднеазиатской древней монументальной живописи. Для них характерны большая условность и каноничность, сказывающиеся в применении определенных стереотипов при изображении живых существ и растений, использование определенного, строго ограниченного набора тем (преобладают изображения божеств, царей, ритуальных сцен), очень сильная символичность, связывающая воедино как изобразительные, так и орнаментальные мотивы.

Большого мастерства урарты достигли в прикладном искусстве, особенно в производстве художественных произведений из бронзы. Это достигалось, в частности, благодаря высокому техническому уровню урартской металлообработки. Произведения урартской торевтики были чрезвычайно популярны. Их находки зафиксированы в Малой Азии (в частности, в Гордионе), на ряде островов Эгейского моря (Родос, Самос), в материковой Греции (Дельфы, Олимпия), даже в Этрурии. Яркими образцами искусства Урарту являются парадные щиты, шлемы, колчаны, служившие приношениями в храмы. Они были украшены рельефными сценами (изображения всадников, боевых колесниц, иногда встречаются и сакральные сцены). При раскопках найдено и большое количество золотых и серебряных украшений высокого художественного уровня. Урартская культура сыграла исключительную роль в последующих судьбах культуры всего Переднего Востока. Наибольшие ее достижения были восприняты Мидией, затем Ахеменидским Ираном и широко распространились по всему Переднему и Среднему Востоку.

В послеурартское время завершается становление классового общества и государственности еще в трех закавказских центрах: Колхиде, Иберии и Албании. Здесь, так же как и в историческом наследнике Урарту – древнеармянском царстве, к местным и древневосточным культурным традициям добавляется позднее мощный импульс, идущий со стороны античной цивилизации. Эта общая закономерность исторического и культурного развития осуществлялась в сложной политической ситуации образования и распада новых государств, военных походов и дипломатических союзов.

Таким образом, в общих чертах периодизация цивилизаций Закавказья в настоящее время выглядит следующим образом: в первые века I тыс. до н. э. здесь существует один центр государственности и классового общества – Урарту, затем в зону становления государственности включается черноморское побережье Закавказья – древняя Колхида; в эллинистическое время – остальные районы этого региона – Иберия (современная Восточная Грузия) и Кавказская Албания (области совр. Азербайджана и часть Дагестана).

Значительная часть бывших урартских владений вошла в состав Мидийской державы, а затем империи Ахеменидов. Они были включены в состав нескольких сатрапий, выплачивали центральному правительству налог, поставляя вооруженные контингенты в ахеменидскую армию. В рамках таких сатрапий в VI – V вв. до н. э. происходит формирование древнеармянской народности, постепенно включившей в свой состав потомков урартов и некоторых других племенных групп. Ахемениды широко привлекали к управлению местную знать. Вскоре правителями одной из сатрапий стали представители древнеармянской знати – Ервандиды (Оронтиды в греческой передаче). Культура и быт сатрапа и его окружения следовали ахеменидским образцам. В Еребуни урартские постройки были перепланированы таким образом, что образовали большой 30-колонный зал – местный отголосок царских парадных залов Персеполя и Суз. Расширяются культурные и торговые связи – при раскопках Еребуни найдены греческие монеты V в. до н. э. Древнеиранские религиозные представления, и в частности, видимо, зороастризм, оказывают значительное влияние на древнюю Армению. Однако массовая, народная культура во многом продолжает урартские традиции.

Столицей владений Ервандидов стал Армавир, расположенный на территории более раннего урартского центра. Сравнительно недолгой независимости Армении пришел конец в 220 г. до н. э., когда Антиох III присоединил это государство к так называемой Великой Армении, созданной им в рамках Селевкидского государства. Во II в. до н. э., в период ослабления этого государства, в областях к западу от оз. Ван образуется независимое государство Софена, во главе которого встал Зариадр (арм. Зарех), между Ваном и Севаном складывается другое государство, официально именовавшееся Арменией. Ее первым царем стал Арташес I (греч. Артаксий), основатель новой династии – Арташесидов. Сам Арташес I (189-161 гг. до н. э.) уделял много внимания благоустройству нового государства, при нем, в частности, была основана неподалеку от Армавира новая столица – Арташат.

Около 95 г. до н. э. парфяне способствовали вступлению на трон Арташесидов Тиграна II, однако он оказался умелым и дальновидным политиком и вскоре сам потеснил парфян. Начинается недолгий «взлет» древнеармянского царства. В Сирии Тигран II подчинил своей власти часть былых владений Селевкидов и к юго-западу от оз. Ван, в предгорьях Армянского Тавра, основал новую столицу – Тигранокерт, созданную по типу эллинистических греческих полисов. Титул «царь царей», который вскоре принимает Тигран II, был вполне закономерен – при нем Армения действительно превратилась в крупнейшую державу.

Однако общая обстановка в Передней Азии продолжала оставаться напряженной. Тигран II вынужден был уступить римскому натиску, и в 66 г. до н. э. в Арташате был подписан мирный договор с Помпеем. Границы «Великой Армении» были урезаны, «царь царей» признал себя «другом и союзником римского народа».

Успехи парфян, и в частности решительная победа над Крассом при Каррах в 53 г. до н. э., способствовали некоторому укреплению независимости армянского государства, но вскоре походы Антония вновь низвели страну до положения римского вассала.

Активизация Рима на востоке едва ли не в первую очередь сказывалась на Армении. В 114 г. н. э. при Траяне Армения, правда на короткий срок, вообще была объявлена римской провинцией. Многочисленные восстания и давление со стороны Парфии вынудили Адриана вывести римские гарнизоны, и со второй половины II в. н. э. Армения становится практически независимой. Сменившие Парфию Сасаниды пытались подчинить Армению, но встретили твердый отпор. Государство с древними традициями стремилось утвердить и идеологическую независимость, с чем было, в частности, связано принятие при Тиридате III (287 – 330 гг.) в качестве государственной религии христианства, начавшего распространяться в Закавказье со II в. н. э.

Армения в последние века до н. э. и первые века н. э. была страной высокой культуры. Яркий показатель этого – процесс урбанизации. Древнеармянские города были основаны по всем правилам эллинистического градостроительства. Характерна, в частности, регулярная планировка городских кварталов.

Подъем градостроительства, естественно, способствовал и развитию архитектуры. Заимствовались передовые эллинистические и римские строительные приемы, типы построек. Широко известен храм в Гарни, недавно полностью восстановленный. Он представляет собой периптер (24 колонны) ионического ордера, стоящий на высоком подиуме. Крыша была двускатной, фасад украшен фронтоном. В ходе восстановительных работ было выяснено, что перекрытие наоса храма было сводчатым. Храм, видимо, был возведен в I в. н. э. и посвящен богу Михру. Очень интересна и баня Гарни, пол одного из помещений которой был украшен мозаикой.

Скульптура Армении характеризуется большим разнообразием. Здесь найдены и великолепные привозные произведения эллинистического ваяния, и очень простые, схематичные статуи – продолжение предшествующей народной традиции. Но наиболее популярным было художественное течение, представлявшее собой органичное слияние эллинских и местных художественных принципов.

Ярким явлением была армянская коропластика. Найденные в Армавире и Арташате терракотовые статуэтки представляют собой женские и мужские фигурки, изображения всадников, музыкантов и т.д. Коропластика Армении напоминает коропластику Месопотамии парфянского времени, однако отличается рядом своеобразных и самобытных черт. Высоким был уровень металлообработки и связанных с ней отраслей искусства: торевтики и ювелирного дела.

Менее известна духовная жизнь Армении античного времени. Можно предполагать, что в этот период существовала значительная разница между характером культуры царского двора и верхушки господствующего класса, с одной стороны, и культурой основной части населения Армении – с другой. Если первые оказались весьма восприимчивыми к эллинистическим и парфянским культурным влияниям, то вторые оставались верными местным вековым традициям. В духовной культуре народа, видимо, важную роль играл героический эпос, отголоски которого сохранились у Мовсеса Хоренаци и в эпическом цикле о Давиде Сасунском.

Религия Армении характеризовалась синкретизмом, в ней слились воедино древние местные культы и иранские влияния.

Важнейшее место в пантеоне занимали божества Михр, Анаит и Вахагн. Цари стремились создать и широко распространить культ династии, который должен был служить средством объединения населения под властью армянских владык.

Особое место в истории Закавказья занимала Колхида. История Колхиды в древности освещена античными письменными источниками, значительную информацию дают археологические исследования (особо необходимо отметить работы О.Д. Лордкипанидзе и Г.А. Лордкипанидзе), в последнее время сделаны и эпиграфические находки. В отличие от других областей этого региона она была более тесно связана с миром средиземноморских культур и в VI в. до н. э. стала объектом греческой колонизации.

Проблема греческой колонизации в Колхиде – одна из наиболее дискуссионных в современной науке. Некоторые ученые доказывали, что «модель» греческой колонизации в этом районе ничем не отличается, например, от северопричерноморской, где греки создали свои полисы и освоили обширную сельскохозяйственную территорию. Согласно другой точке зрения, греки, осевшие здесь, не создавали своих полисов, а поселялись в местных городах. В последние годы все большим признанием пользуется третья точка зрения: греки создавали свои полисы на восточном побережье Черного моря, но их основной экономической базой было не сельское хозяйство (как у большинства «колониальных» полисов), а посредническая торговля. Основным препятствием для широкой экспансии греков послужило то обстоятельство, что к моменту их прибытия в Колхиду здесь уже сложилось местное государственное образование. Одной из важнейших предпосылок возникновения его явилось бурное развитие производительных сил в эпоху раннего железного века. Колхида стала одним из важнейших центров металлургии железа. Резкая социальная дифференциация в Колхиде выявляется на материалах погребений. Так, только одна женская могила V в. до н. э. содержала свыше 1600 золотых изделий, включая великолепные диадемы с изображением львов, терзающих быка и газель.

Поселения городского типа складываются и в материковой части, вдали от побережья (Вани и др.). Основой расцвета Колхиды были разнообразные ремесла и развитая торговля. Особенным совершенством отличались изделия местных мастеров из железа и золота. Недаром в античном мире утвердилось представление о Колхиде как о стране «золотого руна»; приключения аргонавтов, прибывших за ним в Колхиду, – одна из популярнейших тем греческого эпоса.

На вывоз производились лен и пенька, и, как специально отмечали античные географы, в частности Страбон, страна была «замечательна всем необходимым для кораблестроения». Торговля была не только местной, но и транзитной, и считалось, что в Диоскуриаде сходились для торговли представители 70 племен и народностей. С этим обстоятельством было связано и раннее развитие денежного обращения. На побережье были широко распространены монеты различных греческих городов, а во внутренних районах Колхиды преобладали монеты местного выпуска, названные современными исследователями «колхидками». На этих монетах на одной стороне изображен бюст правителя, а на другой – голова быка. Выпуск «колхидок» в V – первой половине III в. до н. э. свидетельствует о развитых товарно-денежных отношениях и, по мнению ряда ученых, о существовании самостоятельного колхидского государства. К III в. до н. э. относятся золотые монеты, чеканенные от имени местного царя Ака. В административном отношении Колхида делилась на ряд провинций, во главе которых стояли лица, носившие титул скептухов («скипетроносцев»).

Наиболее примечательной чертой культуры древней Колхиды было взаимодействие коренной и греческой традиций. В прибрежных центрах, а, возможно, также и в Вани работали греческие мастера-ремесленники из Синопа, Гераклеи и других центров. При раскопках в Вани обнаружено много греческих амфор и иные привозные изделия. В Колхиду поступали и высокохудожественные произведения античного искусства: расписная керамика, мраморная скульптура и т.д.

Важнейшие материалы для суждения о характере культуры Колхиды дали раскопки Вани. Город состоял из двух частей: «акрополя», расположенного на треугольном в плане высоком холме, и «нижнего города», лежавшего в месте слияния рек Сулори и Риони. Акрополь был прекрасно укреплен. Система его укреплений свидетельствует о глубоком знании передовых тогда принципов эллинистической фортификации. Вместе с тем заметны и местные черты – у городских ворот с наружной стороны располагалась статуя богини-хранительницы города.

На территории акрополя открыто несколько сооружений. Изучение архитектурных памятников Вани показывает, что местные зодчие были хорошо знакомы с достижениями эллинистической архитектуры и градостроительства. Влияние греческой архитектуры в первую очередь сказывается в строительной технике (рустованные блоки, широкое использование кровельной черепицы, мозаичные полы). Внедряются также элементы ордерной архитектуры (базы аттического профиля, капители коринфского ордера, архитравы, симы в виде голов львов, кессонные потолки).

Внедрение элементов греческого ордера, однако, не меняло сущности местной архитектуры. Ордер воспринимался как декоративная система, сами же конструкции оставались традиционными. Особенно показательны в этом отношении башнеобразные святилища, восходящие к древним местным прототипам. Колхида была центром своеобразной области искусства. Здесь зафиксировано наличие каменной и бронзовой скульптуры, найдены небольшие статуэтки, в том числе и серебряные, встречаются памятники коропластики, торевтики, глиптики. Для всех сфер искусства характерно слияние местных и греческих художественных традиций. По мере распространения влияния Рима на востоке в орбиту его воздействия попадает и Колхида. Включенная в состав владений Митридата VI Понтийского, она после поражения этого ярого врага римлян попадает в зависимость от победителей. В прибрежных городах располагаются римские гарнизоны. В 63 г. до н. э. Помпеи утверждает «царем колхов» некоего Аристарха, чеканившего собственную монету. В I в. н. э. прибрежные области, именуемые Полемоновский Понт, образуют римскую провинцию. Вскоре Колхида включается в состав римской провинции Каппадокия.

В III – IV вв. н. э. Западная Грузия в античных источниках именуется Лазикой, хотя местные жители называли свою страну Эгриси. Столицей был Археополь. С начала IV в. здесь распространяется христианство.

Важным и своеобразным государственным образованием Закавказья античной эпохи была Иберия. Иберией греко-римские авторы называли Восточногрузинское царство античной эпохи (III в. до н. э. – III – IV вв. н. э.). Средневековые грузинские источники именуют его Карт ли. Иберия занимала главным образом нынешнюю Восточную и Южную Грузию. Однако с течением времени она смогла овладеть и некоторыми районами Колхиды. История Иберии известна нам по сообщениям античных авторов, немногочисленным надписям. Но в последние десятилетия проводились широкие по масштабам археологические работы, давшие новый богатейший материал, который активно изучается (очень интересными в этой связи представляются исследования Г.А. Меликишвили, О.Д. Лордкипанидзе, А.В. Бохочадзе, Ю.М. Гагошидзе).

В эллинистическую эпоху происходило формирование и укрепление государства в Иберии. Интересный храмовый комплекс того времени (II – I вв. до н. э.) исследован в местности, называемой ДедоплисМиндори. Раскопками выявлена грандиозная система одновременных построек, представляющих собой прямоугольник площадью около 6 га, обнесенный стеной. Продольной осью он ориентирован по линии север – юг. В южной части комплекса находился главный храм (46x30 м) – четырехколонный квадратный зал с четырехугольной платформой для алтаря в центре. Зал и ведущий к нему обширный портик с трех сторон окружены системой коридоров. К основному прямоугольнику храма с севера примыкает помещение типа айвана – открытый портик с двумя колоннами. В 90 м к северу от главного храма расположен малый храм.

Строго симметрично по отношению к храмам находятся восточные и западные ворота, представляющие собой обширные пропилеи с шестью колоннами, состоящими из двух неравных портиков – наружного и внутреннего.

Исследователи (в частности, руководитель раскопок Ю.М. Гагошидзе) считают, что данный обширный храмовый комплекс был посвящен богам маздеистского круга, в значительной мере слившимся с древними местными грузинскими астральными божествами, и что главный храм был посвящен божеству типа авестийской Ардвисуры Анахиты.

Археологические исследования последних десятилетий позволили судить о характере городов Иберии в первые века нашей эры. Согласно древнегрузинской исторической традиции, сохранившейся у Леонтия Мровели, первый царь Иберии – Парнаваз – начал строить свою резиденцию на горе Армази, где воздвиг также «идола» (т.е. статую) в свою честь. Согласно той же традиции, последующие цари продолжали здесь строительство. Гора превратилась в акрополь. Грузинская традиция согласуется с данными таких античных авторов, как Страбон и Плиний Младший. Этот город локализуется на холме Багинети. Археологические раскопки обнаружили оборонительные стены, дворцовые и общественные сооружения, гробницы. Археологи вскрыли руины еще целого ряда городов Иберии (в Саркине, Дзалиси, Урбниси и др.). Существовали и так называемые пещерные города, например Уплисцихе.

Здания дворцового типа открыты в Багинети, Армазисхави, Дзалиси. В нескольких местах обнаружены термы с типично римским устройством. Архитектура Иберии достигла очень высокого уровня развития. Уже в ранних центрах (например, в Самадло) применялся такой сложный прием, как террасирование склонов холма. В строительстве зданий правилом было сочетание камня и сырцового кирпича; с первых же веков нашей эры, особенно при сооружении терм, – обожженный кирпич. Широко использовалась черепица. В архитектуре Иберии были популярны колонные конструкции и торовидные базы.

Особое внимание привлекают мозаики, среди которых наиболее интересны панно из Дзалиси. В термах представлены растительные сюжеты, изображения рыбы, дельфина, раковины. В дворцовом же помещении – великолепные по качеству мозаичные сцены с изображением Диониса и Ариадны, различных персонажей дионисийского круга, богатый растительный и геометрический орнамент, пояснительные надписи.

Дионис и дионисийский культ были весьма популярны в Иберии. Об этом свидетельствуют многие находки произведений искусства.

Так, например, при раскопках Саркине были обнаружены прекрасного качества терракотовые маски, изображающие Диониса и Ариадну, и статуэтки дионисийского круга. Вполне вероятно, что терракотовые маски служили для украшения интерьера какого-то здания и подвешивались на стене в один ряд: об этом свидетельствуют небольшие дырочки для шнура. В Иберии развивались также торевтика, глиптика, ювелирное дело.

Кавказская Албания располагалась дальше от центров греко-римского мира, нежели другие области Закавказья, и поэтому в трудах античных авторов ее история и культура нашли слабое освещение. Почти полностью отсутствуют и эпиграфические материалы. В силу этого особое значение приобретают археологические находки. Среди довольно многочисленных исследований по истории Кавказской Албании особое место занимают труды К.В. Тревер, И.Г. Алиева, И.А. Бабаева, Дж. А. Халилова и др.

Проблема времени формирования государственности и классового общества на территории Кавказской Албании все еще остается дискуссионной, однако можно считать, что упомянутый процесс завершается в эллинистическую эпоху. Албания менее других стран Закавказья была задета римской экспансией, хотя римляне проникали сюда и в I в. до н. э. (походы Помпея), и позднее. Одним из свидетельств этого является составленная от имени центуриона XII легиона латинская надпись конца I в. н. э., найденная в горах Гобустана, неподалеку от Баку. Позднее в Кавказской Албании власть захватила династия Аршакидов. Албания в той или иной степени была вовлечена в римско-парфянское противоборство в Закавказье.

Предпосылки для возникновения городов в Албании сложились к середине I тыс. до н. э. В I в. н. э. крупнейшим городским центром и столицей страны стала Кабала. Археологические исследования показали, что общая площадь города достигала 50 га. Кроме того, городские центры античного времени зафиксированы в Шемахе, Мингечауре, Тазакенте и в северной части страны, на территории Дагестана (Дербент и др.).

В ходе раскопок, например, в Кабале исследовались рядовые жилища и здания общественного назначения. В строительстве использовались дерево, кирпич-сырец, камень. Популярными при возведении крупных зданий были колонны, базы которых обычно делались из камня, а стволы – из дерева. Богатые жилые дома, а также общественные сооружения покрывались черепицей. В Албании развивалось сельское хозяйство, ремесло, торговля. Средством обращения служила местная монета – подражание драхмам Александра Македонского. Время начала чеканки этих монет остается пока объектом дискуссий.

Популярным видом искусства являлась скульптура. Найден ряд очень условно выполненных статуй, несомненно восходящих по своим приемам к древним прототипам. По всей видимости, они носят культовый характер. Довольно широко распространены мелкие бронзовые скульптуры. Необычайно изящна фигурная керамика. Гончары древности придавали сосудам антропоморфные и зооморфные формы в виде козла, петуха, оленя, быка и т.д. Антропоморфные сосуды встречаются только в районе Шемахи. Параллельно развивалась и коропластика. Наиболее популярными были изображения обнаженных женщин. При раскопках Кабалы найдена большая коллекция глиняных булл с изображениями как эллинистического (Геракл), так и местного типа (всадники, различные животные). Из Римской империи в Кавказскую Албанию проникали стекло, бронзовые сосуды, украшения и т.д.

Значительную роль в жизни Албании играла религия. Верховная триада богов включала, по свидетельству Страбона, Селену, Гелиоса и Зевса (Страбон называет греческие эквиваленты местных божеств). Верховный жрец – второе лицо в государстве после царя, «он стоит во главе большой и густонаселенной священной области, а также распоряжается рабами храма».

Древние цивилизации Закавказья, при всем своеобразии каждой из них, обладали и рядом сходных черт, порожденных как близостью социально-экономического строя, так и общностью исторических судеб и длительными взаимными контактами. Они прошли долгий путь исторического развития, взаимодействуя сначала с древневосточными цивилизациями, затем с эллинистическим миром и, наконец, с Римской империей и Парфянским (а затем Сасанидским) Ираном. История возложила на них задачу огромной важности – они служили цивилизациям Переднего Востока надежным щитом с севера, прикрывая их от многочисленных и воинственных кочевых племен, обитавших в степях за Кавказским хребтом и неоднократно совершавших походы на юг.

Подвергаясь постоянному давлению как с юга, так и с севера, народы Закавказья тем не менее смогли создать, сохранить и развить свои глубоко своеобразные цивилизации, в которых органически слились как древнейшие культурные традиции, так и внешние влияния, которые были освоены и переработаны таким образом, что стали важным составным элементом в общей сокровищнице мировой культуры.

Жизненность культурных традиций – одна из самых поразительных и ярких особенностей цивилизаций, сложившихся в древности в Закавказье.

Скифы, как и другие близкородственные им народы, обитавшие в I тыс. до н. э. в евразийских степях, не имели своей письменности, и потому их социальную и политическую историю приходится воссоздавать преимущественно на основе сведений, сохраненных в инокультурных источниках, и по археологическим данным.

Имя скифов, известное нам прежде всего из сочинений греческих и латинских авторов, использовалось там в разных значениях. Зачастую древние писатели именовали скифами широкий круг народов, обитавших в ту эпоху на обширных пространствах евразийского степного пояса и обладавших во многом сходной культурой. Но тщательное изучение употребления этого имени в древних источниках свидетельствует, что сами себя именовали так лишь обитатели Северного Причерноморья и Приазовья или даже первоначально только одно племя, в первые века I тыс. до н. э. подчинившее себе прочее население этого региона и создавшее на этой основе мощный союз племен, позже переросший в раннегосударственное образование. Греческие поселенцы, начавшие с VII в. до н. э. активную колонизацию северного побережья Черного моря, первоначально вошли в соприкосновение именно с этим народом. Со временем, все более расширяя круг своих знаний об обитателях евразийских степей и обнаруживая в их культуре и образе жизни много сходного с тем, что уже было известно им о скифах, греки стали обозначать все народы этого круга именем того из них, который был знаком им раньше и лучше других. Так термин «скифы» приобрел расширительное значение. Но многие античные авторы сохранили понимание и его конкретного этноисторического смысла и отличали собственно скифов от других степных народов, имена которых также были им известны, – от савроматов, массагетов, исседонов и т.д.

Историческая наука Нового времени издавна проявляла внимание к сведениям о скифах, сохраненным греко-римской традицией – в сочинениях Геродота, Страбона, Плиния Старшего и других авторов. Критический анализ этих текстов приобретал все большую глубину по мере накопления археологических данных, сопоставимых с древними свидетельствами. Интерес к древностям причерноморских скифов пробудился еще в конце XVIII в. Современная наука имеет уже достаточно полное представление об истории и культуре скифов и других народов широко понимаемого «скифского мира» евразийских степей.

К сожалению, почти полностью отсутствуют данные о скифском языке. Все, чем располагают ученые, – некоторое число личных имен и географических названий, оставшихся в иноязычных текстах. Но и этих остатков оказалось достаточно, чтобы определить: скифский язык принадлежал к иранской группе, входящей в индоиранскую ветвь индоевропейской семьи языков. Этноязыковая принадлежность других народов евразийского степного пояса остается более гипотетичной, но кое-какие данные имеются и на этот счет. Так, о савроматах – ближайших восточных соседях скифов – Геродот сообщает, что они якобы произошли от браков скифских юношей с амазонками и говорят на скифском языке, но «издревле испорченном». Иными словами, язык савроматов по существу диалект скифского. Отдельные дошедшие имена и названия свидетельствуют, что в евразийских степях обитали и иные ираноязычные народы.

Вопрос о происхождении скифов решается путем синтеза письменных и археологических данных. Из древних авторов наиболее подробно пишет об этом Геродот. Согласно его рассказу, скифы пришли в Причерноморье из Азии, вытеснив отсюда киммерийцев. Перекликается с этим известием сообщение Диодора Сицилийского, повествующего, что некогда скифы были слабым и немногочисленным народом и обитали на берегах Аракса, но затем усилились и завоевали Предкавказье и все северное побережье Черного моря. К сожалению, неясно, какую именно реку Диодор называет Араксом – древние авторы именовали так разные реки, и потому в науке существуют различные мнения о первоначальной зоне обитания скифов. Иногда, опираясь на Геродота, ее локализуют очень далеко на Востоке, к примеру в Центральной Азии. Но если вспомнить, что древние географы считали границей между Азией и Европой р. Танаис (совр. Дон), то правомерность этой гипотезы окажется серьезно поколебленной.

Скорее всего прародина скифов находилась не восточнее бассейна Волги (в некоторых древних источниках она именуется Ра, может быть, это и есть Араке?) или в крайнем случае Урала. Кстати, такое предположение лучше согласуется с данными лингвистики о зоне формирования иранских языков. В предскифское время в Северном Причерноморье и Нижнем Поволжье обитали носители одной археологической культуры – срубной. Видимо, одно из передвижений в пределах этого культурно однородного ареала, археологически почти неуловимое, и запечатлено в предании, зафиксированном Геродотом и Диодором.

Мнение Геродота, что все киммерийцы были изгнаны скифами со своей земли, также не подтверждается археологией: многое в культуре скифов обнаруживает прямую преемственность от культуры Причерноморья предшествующей поры. Скорее всего скифский союз племен образовался в ходе завоевания пришедшим с востока племенем близкородственных ему обитателей этой территории. Не исключено, что завоеватели были прямыми предками того из скифских племен, которое Геродот в V в. до н. э. знает под именем «скифов царских», сообщая, что они господствуют над остальными скифами, считая их своими рабами. Вероятно, именно это племя первоначально и было носителем самоназвания «скифы».

Согласно рассказу Геродота, после покорения Причерноморья скифы, преследуя бежавших киммерийцев, вторглись в Переднюю Азию. Это сообщение подтверждается данными древневосточных текстов, в которых вторгшийся народ именуется «шкуда» – другая передача того же этнического названия. Чаще, впрочем, всех северных пришельцев восточные писцы именовали «гимирри» – киммерийцы, и такое обобщенное их именование лучше всего говорит за то, что скифы и киммерийцы были близки между собой этнически и культурно. Скорее всего в действительности имело место не единовременное вторжение обитателей Причерноморья на древний Восток, а постепенное – несколькими волнами – их проникновение сюда начиная по крайней мере с конца VIII в. до н. э.

На протяжении всего VII в. до н. э. скифо-киммерийские военные отряды активно участвовали в политической жизни Передней Азии, вмешивались в конфликты между государствами, поддерживали одних, наносили удары другим. Позже, потерпев ряд поражений, скифы покинули этот регион и вернулись в Северное Причерноморье. С этого времени начинается примерно четырехсотлетний период их господства в причерноморских степях. Но пребывание скифов на Ближнем Востоке, знакомство с древневосточной цивилизацией не прошло бесследно, оставив заметный след в облике скифской культуры. До упомянутых походов обитатели причерноморских степей (как и другие индоиранские народы на ранних стадиях их истории) не знали изобразительного искусства, ограничиваясь для декорирования своей бытовой и ритуальной утвари простейшим геометрическим орнаментом. Когда же социальное развитие скифского общества, особенно ускорившееся как раз в период завоевания скифами Причерноморья и походов их в Переднюю Азию, потребовало создания художественного языка, призванного воплотить определенные религиозно-мифологические концепции, связанные с представлениями об иерархической организации общества и о божественном происхождении института царской власти, для этой цели были использованы образы, заимствованные из древневосточного художественного репертуара.

Переосмысленные в духе собственно скифских концепций, эти образы закрепились в скифской культуре. По не вполне еще понятным исследователям причинам наибольшую популярность в Скифии приобрели различные изображения животных, послужившие основой для формирования знаменитого скифского звериного стиля – наиболее интересного и самобытного элемента скифской культуры. Для этого искусства характерно воплощение строго определенных образов – по преимуществу копытных животных, прежде всего оленей, а также кошачьих хищников и птиц, – изображаемых в нескольких каноничных позах. Эти мотивы служили главным образом для украшения предметов воинского снаряжения, конского убора, ритуальных сосудов. Совершенно очевидно, что все эти изображения имели в глазах скифов некое важное содержание, но вопрос о семантике скифского звериного стиля до сих пор составляет предмет дискуссий.

Одни исследователи придерживаются мнения, что в его основе лежат магические представления – стремление обеспечить обладателя этих изображений теми выдающимися качествами, которые присущи воплощаемым животным. Другие связывают их со скифской мифологией, полагая, что скифы мыслили своих богов как имеющих зооморфный облик. Иногда звериный стиль рассматривают как своего рода символическую знаковую систему, призванную воплощать общие представления о строении мироздания. Вопрос о смысловой нагрузке скифского анималистического искусства требует еще углубленной разработки. Как бы то ни было, искусство звериного стиля, сложившееся на основе синтеза древнеиранских представлений о мире и древневосточной иконографии, превратилось в наиболее яркое и самобытное явление скифской культуры.

Совершенно иной характер имело другое событие из истории взаимоотношений скифов с древним Востоком – их борьба против вторжения в их земли войск персидского царя Дария I. Нашествие огромных полчищ грозило Скифии большими несчастьями. Как это, однако, ни парадоксально, данный эпизод представляет для нас интерес прежде всего не как важная страница политической истории скифов, а с точки зрения исследования скифской культуры. Дело в том, что подробный рассказ об этой войне, сохраненный античными авторами (в первую очередь Геродотом), восходит, судя по целому ряду его особенностей, к собственно скифскому устному эпическому преданию. Фольклор любого народа отражает важнейшие аспекты истории его культуры, и его исследование чрезвычайно важно. Фольклор же скифов почти бесследно утрачен, и представления о нем можно составить лишь по скудным инокультурным его пересказам.

Согласно сохраненной Геродотом традиции, Дарий, переправившись через Дунай, в течение двух месяцев продвигался по причерноморским степям вслед за скифами, которые уходили, не принимая боя. Попытка персидского царя вызвать скифов на решающее сражение не принесла успеха. Скифы мотивировали свой отказ тем, что, не имея ни городов, ни обработанных земель, которые стоило бы защищать от врага, они не видят необходимости в активной борьбе, но просто продолжают вести обычный для них кочевой образ жизни. Тем не менее они постоянно тревожили персов мелкими набегами, нанося им существенный урон. В итоге войско Дария, пройдя по всей Скифии и некоторым соседним с нею землям, вынуждено было бежать из Причерноморья, понеся большие потери.

О реальных событиях скифо-персидской войны этот рассказ, судя по всему, содержит сведения весьма скудные. Даже описанный в нем маршрут не столько отражает истинный ход военных действий, сколько призван воплотить идею тотального характера конфликта и продиктован ритуально-магическими концепциями древних ираноязычных народов. Зато это повествование содержит интереснейшие данные о скифских обычаях, представлениях, культурных моделях. Примечательна описанная в нем величественная фигура вождя скифов царя Иданфирса – мудрого правителя и военачальника, – типичная для древнего эпоса.

После отражения персидского нашествия для Скифии наступает почти двухсотлетний период расцвета. Именно к этому времени относится абсолютное большинство исследованных археологами скифских памятников. Это по преимуществу погребальные курганы. Их размеры колеблются в значительных пределах: над погребениями рядовых воинов сооружались небольшие насыпи, которые теперь – после многовековой распашки и выветривания – едва возвышаются над уровнем земли; зато над могилами племенных вождей или царей сооружались гигантские земляные холмы, порой с применением и каменных конструкций.

Так, один из самых известных царских курганов Скифии – Чертомлык – накануне раскопок имел высоту более 19 м и окружность основания 330 м, а высота другого кургана – Александропольского – превышала 21 м. Под насыпью кургана размещалась могила. Чаще всего это так называемая катакомба – своеобразная пещера простой или усложненной конфигурации, вырытая под одной из боковых стенок глубокого (до нескольких метров) входного колодца. В погребениях знати таких камер могло быть несколько.

В пространстве камеры, а иногда и входной ямы размещался основной сопровождающий умершего инвентарь. В аристократических погребениях часто здесь же или в специальных дополнительных могилах укладывались тела погребаемых вместе с «владыкой» прислужников – оруженосца, конюха, служанки, а также предназначенных для умершего верховых коней.

В обряде похорон скифского вождя, по рассказу Геродота, участвовали все его подданные, силами которых и воздвигалась гигантская насыпь. Эти же люди были участниками тризны – поминального ритуала, следы которого часто находят при раскопках. Так, во рву, окружающем недавно исследованный украинскими археологами курган Толстая Могила (богатый, хотя и не слишком большой), были обнаружены кости такого количества съеденных в ходе тризны домашних и диких животных, которое позволяет полагать, что в похоронах принимало участие примерно 2,5 – 3 тыс. человек. Погребение рядового члена общества совершалось его ближайшими родственниками и друзьями.

Набор инвентаря в скифских могилах достаточно традиционен, хотя в аристократических курганах он, конечно, неизмеримо богаче, чем в рядовых. В мужских погребениях это прежде всего предметы вооружения. Справедливость замечания Геродота, что каждый скиф – конный стрелок, подтверждает наличие в могиле бронзовых наконечников стрел, а иногда и остатков самого лука. С формой скифского лука древние авторы сравнивали очертания Черного моря, прямая линия южного берега которого соответствует тетиве, а северное побережье – древку с изгибом в том месте, где находилась рука стрелка. О том, насколько тугим был скифский лук и какая сноровка требовалась при обращении с ним, свидетельствует сохраненный Геродотом миф о трех сыновьях родоначальника скифов, который, чтобы выбрать из них достойного претендента на царский престол, в качестве испытания предложил им натянуть тетиву на его лук; преуспеть в этом испытании смог, согласно скифской традиции, лишь младший из сыновей.

Распространенным оружием у скифов были также копья и мечи-акинаки, но последние чаще встречаются в аристократических, чем в рядовых, погребениях. В женских могилах обычной находкой являются простые личные украшения – серьги, перстни, браслеты, а также зеркала.

Значительно разнообразнее набор предметов, находимых в погребениях знати. Основные категории вещей здесь те же самые, но типы их многообразнее, а убранство – богаче. Ножны акинаков и гориты – футляры для лука и стрел – часто украшены золотыми пластинами, снабженными ритуально-мифологическими изображениями. Пышно украшен золотыми накладками и ритуальный женский головной убор. Золотыми бляшками с изображениями расшивались одежда погребенных и покрывала, которыми завешивали стенки погребальной камеры. Очень часты в аристократических погребениях ритуальные сосуды различных форм – шаровидные кубки, ритоны, открытые чаши с двумя горизонтальными ручками. Подобные сосуды изготавливали из драгоценных металлов или из дерева с металлическими обкладками. Все эти предметы помимо указания на необычайное богатство скифской аристократии важны тем, что содержание украшающих их изображений отражает скифские представления о власти вождей и царей как о богоданном установлении: ее сакральный характер подтверждался композициями на мифологические сюжеты.

Многие изделия этого типа являются продукцией не собственно скифских, а греческих мастеров. Поскольку сами скифы по сути не знали изобразительного искусства, создать изобразительные воплощения их мифов предстояло эллинскому миру. Формирование специфического греко-скифского искусства – процесс, в котором были в равной мере заинтересованы обе стороны: для скифов это был путь к получению памятников, воплощающих их идеологические концепции, а для греков – обеспечение рынка сбыта своей художественно-ремесленной продукции.

Чтобы надежнее закрепиться на этом рынке, эллинские мастера не просто импортировали в Скифию свою серийную продукцию, но, приспосабливаясь к вкусам и запросам скифской знати, изготавливали памятники, специально предназначенные для сбыта в скифской среде. Разнообразные предметы этой серии, полученные в процессе раскопок богатых скифских курганов и украшающие музейные собрания СССР, по стилистическому облику принадлежат античной художественной культуре, воплощая высшие ее достижения – динамизм, пластичность, достоверность и жизненность в передаче человеческого и звериного тела. Но по содержанию большинство украшающих эти предметы изображений связано с присущими скифскому миру представлениями, и потому они служат бесценным источником для воссоздания присущих скифам идеологических концепций.

Так, на электровом кубке из кургана Куль-Оба, раскопанного в Крыму свыше 150 лет назад, представлены сцены уже упомянутого мифа о трех сыновьях скифского первопредка: два старших брата изображены в тот момент, когда они залечивают травмы, полученные при неудачных попытках натянуть тетиву на отцовский лук, а третий из братьев – преуспевшим в этом испытании. Тот же сюжет запечатлен на серебряном сосуде из кургана, раскопанного в окрестностях Воронежа, но его изобразительная трактовка в этом случае иная: мы видим изгнание из страны двух старших сыновей и вручение младшему отцовского лука как символа власти над Скифией.

Специального внимания заслуживает золотая ажурная пектораль из кургана Толстая Могила. Греческий художник запечатлел на ней сложную систему скифских космологических представлений: нижний фриз трехъярусной композиции символизирует потусторонний мир – зону господства хаоса и сил смерти, а верхний – мир людей, противостоящий хаосу «космос». В среднем фризе чудесное сплетение растительного орнамента символизирует «Мировое дерево», соединяющее два столь несхожих мира. В центральной сцене верхнего фриза представлено ритуальное действо – шитье одежды из овечьего руна, которому многие народы древности приписывали магическую способность обеспечивать богатство и, в частности, плодовитость скота.

Бытуют в греко-скифском искусстве и другие обрядовые или мифологические сцены. Так, на большой серебряной вазе из кургана Чертомлык плечики украшены сценами жертвоприношения коня в точном соответствии с описанием этого скифского ритуала, который сохранился у Геродота.

Многие парадные и ритуальные предметы из скифских курганов снабжены изображениями на сюжеты греческих мифов и сказаний. Здесь можно встретить Геракла, Афину, Горгону Медузу, эпизоды Троянской войны. Иногда эти композиции толкуются как свидетельство распространения в скифской среде эллинских культов, однако вероятнее, что подобные изображения переосмыслялись скифами, трактовавшими их как иллюстрации к собственным мифам и воплощение своих богов и героев.

Согласно данным Геродота, особым почитанием у скифов пользовались семь главных богов. Первое место среди них принадлежало Табити – богине огня, стихии, считавшейся особо священной у всех индоиранских народов древности. Следом за ней в скифской религиозно-мифологической иерархии почитали супружескую пару – божества неба и земли Папая и Апи, считавшихся прародителями людей и создателями всего земного мира. Четыре бога третьего «разряда» олицетворяли, видимо, этот земной, телесный мир. Среди них наиболее известен нам бог, воплощенный в древнем железном мече. Его скифское имя до нас не дошло, но зато Геродот подробно описывает способы поклонения ему. По словам историка, в каждой из областей Скифского царства сооружался из хвороста гигантский алтарь, посвященный этому богу. Водруженному на вершине алтаря мечуакинаку приносили в жертву домашних животных и каждого сотого пленника.

Общескифской святыней был, по-видимому, огромный бронзовый котел, находившийся в урочище Эксампей, в междуречье Днепра и Южного Буга; по свидетельству Геродота, котел этот был отлит из бронзовых наконечников стрел, снесенных сюда – по одному от каждого воина – по велению скифского царя Арианта, желавшего таким образом выяснить численность своих подданных. Котел, конечно, не сохранился, но о его форме можно судить по многочисленным бронзовым котлам, зачастую находимым в скифских курганах. Что же касается размеров находившегося в Эксампее котла, то данные Геродота на этот счет, несомненно, преувеличены и имеют чисто легендарный характер.

В соответствии с древней индоиранской традицией скифское общество делилось на три сословия – воинов, жрецов и рядовых общинников: земледельцев и скотоводов. Каждое из сословий вело свое происхождение от одного из сыновей первопредка и обладало своим священным атрибутом. Для воинов им служил боевой топор, для жрецов – чаша, а для общинников – плуг с ярмом. Скифский миф повествует, что эти золотые предметы упали с неба в начале мира и с тех пор стали объектом почитания у скифских царей.

К мифической эпохе первотворения традиция относит и формирование политической структуры скифского царства, во главе которого стояло три царя. Такая политическая организация существовала, как мы знаем, и в эпоху скифо-персидской войны. Ее крушение относится к середине IV в. до н. э., когда царь Атей стал единовластным правителем Скифии. Эпоха Атея, к которой относятся почти все наиболее известные богатые скифские курганы, – период последнего подъема могущества скифов. Внутренние причины последовавшего затем упадка Скифии еще не вполне ясны исследователям.

Лучше известны нам способствовавшие этому внешние факторы. Так, античные источники сохранили сведения о серьезном поражении, нанесенном скифам в 339 г. до н. э. Филиппом Македонским, когда в сражении погиб и сам скифский владыка Атей, к тому времени уже 90-летний старец. Но главную роль в крушении Скифии сыграло нашествие с востока, из приуральских степей, сарматов – народа, принадлежавшего к той же, что и скифы, этноязыковой семье. Ко II в. до н. э. сарматы заняли уже все днепровское левобережье, а несколько позже проникли и на правый берёг Днепра.

Описывая сарматское нашествие на Скифию, Диодор Сицилийский сообщает, что они опустошили значительную ее часть и, «поголовно истребляя побежденных, превратили большую часть страны в пустыню». Конечно, уничтожить все население Скифии эта катастрофа все же не могла. Остатки скифского населения сохранились, в частности, в многочисленных укрепленных городищах, возникших в это время по обоим берегам Днепра. В культуре их обитателей слились черты, унаследованные от эпохи расцвета Скифского царства, и те, что были принесены новым населением Причерноморья – сарматами. Но то была уже новая страница в истории региона.

Необходимо кратко коснуться и культуры тех частей евразийского степного пояса, которые располагались к востоку от Скифии. Материальная их культура в результате раскопок сотен и тысяч курганов известна достаточно детально. Именно произведенные раскопки позволили выявить культурную близость обитателей евразийских степей и причерноморских скифов, хотя каждый из народов этого круга обладал и специфичными, лишь ему присущими культурными чертами. Курганы упомянутых племен были исследованы в низовьях Сырдарьи и в Центральном Казахстане, на Тянь-Шане, Памире и Алтае, в Минусинской котловине и даже в Восточном Туркестане. Пожалуй, наибольшего внимания заслуживают памятники так называемой пазырыкской культуры, обнаруженные в Горном Алтае. Климатические условия, характерные для зоны распространения пазырыкских памятников, и особенности конструкции присущих им погребальных сооружений привели к образованию в подкурганном пространстве локальных линз вечной мерзлоты. Это обеспечило сохранение в могилах Пазырыка и некоторых других могильников данного региона предметов, изготовленных из органических материалов, обычно в земле бесследно разрушающихся. Среди них – одежда погребенных, украшения и утварь из резного дерева, войлочные и ворсовые ковры и т.д. Даже тела самих похороненных здесь людей, украшенные замысловатой татуировкой, хорошо сохранила вечная мерзлота.

С каждым поколением, даже с каждым полевым сезоном знания о жизни, быте, культуре давно исчезнувших народов неуклонно пополняются. Новейшие замечательные находки связаны с исследованием памятников Кубани. Обитателями этого региона в I тыс. до н. э. были племена меотов, которые относятся к иберокавказской языковой семье. Первые упоминания о местах античными авторами датируются VI в. до н. э. Судя по Геродоту, Страбону, многочисленным эпиграфическим памятникам Боспорского царства, эти племена обитали в Восточном Приазовье и на Кубани. В последние годы в Закубанье, близ адыгейского аула Уляп, Кавказская археологическая экспедиция ГМИНВ под руководством А.М. Лескова исследовала ряд меотских курганов и грунтовый могильник VI – IV вв. до н. э. Особый интерес представляют несколько меотских святилищ IV в. до н. э., сооруженных на уже существовавших насыпях бронзового века. В святилище уляпского кургана № 1 среди многочисленных костей животных и человека оказалось большое число различных находок (бронзовые котлы, античные амфоры и бронзовые сосуды, орудия труда, детали конского убора, предметы вооружения, разнообразные золотые украшения). Наибольший интерес представляют две крупные золотые пластины в виде фигур шагающих оленей. Голова, прямо посаженная на могучей шее, увенчана ветвистыми рогами, удивительно пропорциональное туловище на длинных стройных ногах как бы устремлено вперед. Таковы уляпские олени – замечательный образец скифо-меотского звериного стиля, где сочетаются реалистическая трактовка фигур этих благородных животных с условно переданными рогами в виде причудливого сочетания стилизованных головок грифонов.

Самыми значительными находками из первого уляпского святилища являются два скульптурных на-вершия. Одно из них в виде лежащего на поджатых ногах кабана с вытянутым вперед рылом. Скульптура сделана из двух массивных штампованных серебряных пластин, крепившихся между собой на деревянной основе из орешника с помощью серебряных гвоздиков, на каждый из которых напаяна золотая шляпка. На пластинах имеются обрамленные рельефами вырезы для клыков, глаз и ушей. Они закрыты золотыми вставками, крепившимися на деревянной основе под серебряными пластинами. Нижние края пластин, хотя и загнуты под прямым углом к плоскости с изображением кабана и имеют отверстия для крепления к основе, не сходятся между собой. Этот факт свидетельствует о том, что скульптура кабана служила на-вершием, надевавшимся на плоскую основу, выступавшую ниже основания пластин. Видимо, эта основа и крепилась на шесте.

Пластины со стилистически близкими изображениями кабана известны в скифском искусстве (степи Украины и Придонья). Однако круглая скульптура кабана, при создании которой были использованы разные материалы и виды техники (штамповка, гравировка, пайка), встречена в скифо-меотском искусстве впервые. Навершия в виде. кабана также не были известны ранее. Второе навершие в виде скульптуры оленя восстановлено лишь частично (серебряная пластина туловища еще находится в реставрации). Удалось восстановить голову оленя, посаженную на стройную длинную шею. Скупыми, лаконичными средствами (продолговатыми вдавлениями отмечены ноздри и рот животного, несколько сложнее изображены глаза) мастер добивается редкой выразительности. Завершенность образу придают массивные ветвистые серебряные рога. Скульптурная голова уляпского оленя, созданная без всякого схематизма, условности и стилизации, может быть поставлена в один ряд с лучшими образцами раннего скифо-меотского искусства.

Великолепный комплекс находок обнаружен на ритуальной площадке, расположенной на вершине уляпского кургана № 4, вокруг которого располагался грунтовый могильник IV в. до н. э. Здесь были обнаружены человеческий череп, три античных бронзовых сосуда, серебряная фиала, золотые гривна и бляшки, а также два ритона – золотой и серебряный. Золотой ритон в месте перегиба опоясывает пластина, все поле которой украшено проволочными накладками в виде буквы S со свернутыми спиралью концами. На основание ритона надет наконечник в виде трубочки, украшенной четырьмя плетеными поясками и завершающейся скульптурным изображением головы пантеры. Ее уши, имеющие треугольную, сердцевидную форму, помогают определить место производства ритона. Подобная трактовка уха восходит к древностям хетто-хурритского круга и Луристана. Позднее такая форма уха встречается в наиболее ранних изображениях пантеры, выполненных в скифском зверином стиле (клад из Зивие). Уже с середины VI в. до н. э. в памятниках скифо-античной торевтики такое изображение уха не встречается, а значит, имеются все основания считать этот ритон привезенным из Ирана или Малой Азии. Второй серебряный ритон на стройной рюмкообразной ножке имеет прямое высокое тулово с чуть отогнутым краем. Венец сосуда изнутри и снаружи опоясывает накладная золоченая пластина, украшенная снаружи пальметами и стилизованными цветами лотоса, выполненными тиснением и гравировкой. Ниже по тулову сосуда размещены ряд накладных позолоченных пальмет и частично сохранившаяся фигурка Сатира. Плавно изгибаясь, ритон завершается протомой крылатого коня Пегаса, мощную шею которого венчает голова с золоченой гривой. Приподнятые уши, большие глаза, некогда инкрустированные янтарем, чуть приоткрытые губы, сквозь которые видны зубы и золоченый язык, раздутые ноздри, рельефно выделенные вены – таким представлялся мастеру божественный конь. Богатое золочение верхней части, а также могучие золоченые крылья, грива, ремни оголовья и поводок, ярко выделяющиеся на фоне серебра, придают ритону торжественный вид, достойный царственного стола.

Большой интерес представляет фриз, опоясывающий среднюю часть тулова сосуда. На позолоченной пластине высоким рельефом художник с незаурядным талантом изобразил шесть противоборствующих пар, познакомив мир еще с одним вариантом отражения в прикладном искусстве древнегреческого мифа о борьбе богов и гигантов (гигантомахия). Среди богов-олимпийцев легко узнать Зевса, поражающего своего противника «перунами», Гермеса, изображенного дважды с кадуцеем в левой руке, Гефеста с кузнечными клещами и зажатой в них огненной крицей. В сцене, где богу помогает лев, вероятнее всего, также следует видеть Зевса, ведь именно ему, любимцу матери богов Реи, помогает сопутствующий ей царь зверей. Если это предположение верно, то становится понятным, почему художник дважды использует оттиск с изображением Гермеса – тогда на двух крайних сценах обеих сторон фриза сражаются рядом одни и те же боги – Зевс и Гермес. Сложнее установить, какая из олимпийских богинь изображена на фризе. Не исключено, что это супруга Зевса Гера, атакующая гиганта храмовым ключом.

Судя по иконографии персонажей, изображенных на фризе, ритон был создан не позднее середины V в. до н. э., в эпоху высшего расцвета античного искусства и культуры. Именно тогда творил безвестный мастер прикладного искусства, подаривший миру этот шедевр. Уляпский ритон с протомой Пегаса по праву входит в число уникальных произведений древнего искусства, открытых отечественной археологией.

Ни один из древних народов не уходит с исторической сцены бесследно. Его культурное наследие переходит к его преемникам. Самый ощутимый скифский пласт отложился в нартском эпосе, бытующем у разных народов Северного Кавказа. Среди этих народов, конечно, следует прежде всего назвать осетин – ираноязычный народ, родственный если не самим скифам, то племенам скифского круга. Ныне нартский эпос – достояние самых различных кавказских народов, и в каждой его версии можно выявить элементы, восходящие к эпохе скифов – народа, жившего на земле в далеком прошлом, но оставившего в истории мировой культуры заметный и самобытный след.




OCR: Андрей Майданский, 2003.
Автор статьи - Дандамаев М.А. Цивилизации Древнего Ирана//Древние цивилизации, под ред. Г.М. Бонгард-Левина, М.-1989.



Желающие опубликовать свои работы (статьи, дипломные, рефераты) в библиотеке, присылайте их на library@countries.ru!


КНИГИ, сделать ЗАКАЗ КНИГИ ПОЧТОЙ в книжных магазинах БИБЛИО-ГЛОБУС, ОЗОН/OZON, БОЛЕРО/BOLERO, ТОП-КНИГА, БИБЛИОН и других