На главную страницу Библиотеки по культурологии
карта библиотеки


Библиотека > Культура Возрождения > Возрожденческий гуманизм

Открытие древнего мира было произведено деятелями Возрождения таким путем, что стало одновременно открытием человеческой индивидуальности. Как это стало возможным? Чтобы ответить на этот вопрос, прежде всего обратим внимание на значение термина «гуманизм». Его происхождение связано с понятием studia humanitatis — букв, «гуманитарные студии». Так начиная с XIV в. обозначали комплекс учебных дисциплин, в который входили грамматика, риторика, поэзия, история, этика. Преподавателей этих дисциплин стали называть гуманистами. Возрождение, конечно, было связано с занятиями именно этими дисциплинами. Их изучение издавна строилось на знакомстве с античными авторами. Однако гуманисты Возрождения увидели в «гуманитарных студиях» не просто некоторые дисциплины, занятые изучением человека, а главное — средство его развития и возвышения. Если другие учебные предметы призваны формировать практические навыки овладения определенной профессией, то гуманитарные науки заняты воспитанием и образованием человека, формированием человеческого в человеке. Осознав особое значение гуманитарных занятий, Возрождение особо акцентировало и значение античного наследия для воспитания человечности. Начиная с Ф. Петрарки (XIV в.), обнаружилась отчетливая тенденция считать классическую латинскую и греческую древность, прежде всего древнюю литературу, единственным образцом для всего, что касается духовной и культурной деятельности. Латинские и греческие авторы рассматриваются теперь в качестве истинных учителей человеческого.

Под «человеческим» гуманисты стали понимать совокупность качеств (humanitas), требующих специальной тренировки по их формированию. Среди них: изысканность вкуса, красота языковых форм и речи, утонченное отношение к жизни, способность вызывать ответную симпатию. Обращает на себя внимание яркая эстетическая направленность в понимании человеческого. Возрожденческий гуманизм есть в первую очередь эстетический феномен. Это всегда надо иметь в виду, в частности, по той причине, что гуманизм в русской традиции чаще ассоциируется не с эстетической, а нравственно-этической направленностью. Отечественная традиция трактует гуманизм в смысле защиты слабых, милосердия и сострадания; гуманизм западноевропейского Возрождения не имеет с таким пониманием ничего или почти ничего общего. Конечно, в нем присутствует и нравственный момент. Однако он понимается специфически и стоит далеко не на первом месте.

Неудивительно, что обращение к античным авторам как к первым учителям человеческого в человеке прочно связало возрожденческий гуманизм со словесностью, с культурой слова. Красота языковых форм и речи воспринимается гуманистами Возрождения в качестве важнейшей части изящества человека. Такой взгляд в значительной мере предопределен прямым влиянием античных авторов, ведь известно, что в древнегреческой мудрости искусство слова оценивалось исключительно высоко. Античная мудрость («софия») есть умение, в том числе и умение владеть словом. В ней заключено также преклонение перед этим умением. Гуманисты возводят преклонение перед искусством слова на небывалую высоту. Особый восторг вызывают у них стиль и слог античных авторов, а вместе с этим латинский и греческий языки. Заметим, что распространению греческого языка в Северной Италии — одном из главных центров Возрождения — способствовал приток образованных греческих эмигрантов, которые вынуждены были покидать Византию после взятия Константинополя турками (1453). Вместе с тем филологическая культура гуманистов отнюдь не свелась лишь к воскрешению и акцентированию того, что было известно античности. Напротив, в области словесности ими был сделан шаг вперед огромной важности. Благодаря этому шагу возрожденческий гуманизм можно считать открывателем и создателем основ филологии как науки. Вот как описывает восприятие гуманистами роли и значения языка французский исследователь XX в. М. Фуко: «Эпоха Возрождения останавливалась перед грубым фактом существования языка: в толще мира он был каким-то начертанием, смешанным с вещами или скрытым под ними, знаками, представленными на рукописях или на листах книг. И все эти настойчивые знаки взывали ко второму языку — языку комментария, толкования, учености — для того, чтобы заставить заговорить и привести, наконец, в движение спящий в них язык...»

Новый подход к языку стал возможен благодаря уже упомянутому чувству исторической дистанции, в рамках которой воспринимается гуманистами древность, в том числе и древние языки. Язык становится предметом рефлексии (т.е. размышления, изучения), а не остается чем-то подобным воздуху, которым дышат, не замечая его, — так пользовались латынью средневековые схоласты. Работа с текстами, состоящая в их комментировании, толковании, изучение и усвоение языковых и речевых структур оказываются важнейшей частью ученых занятий гуманистов. Более того, такая работа — один из важнейших компонентов их образа жизни.

Стихия языкового и речевого творчества — подлинная стихия гуманизма Возрождения. Вне этой стихии невозможна организация и созидание жизни в соответствии с античными образцами. А именно такой жизнью стремятся жить гуманисты. Характерно, что понимание гуманистами изучения античного наследия сохранило свое значение на долгое время. Так, спустя несколько столетий немецкий мыслитель Ф. Шлегель (1772—1829), воспроизводя идею гуманистов, писал: «Жить по канонам классического периода, реализовать в себе самом античность — вот основная цель филологии». В этом смысле культура Возрождения в значительной мере филологическая. Культура письменной и устной речи выходит на передний план и составляет неотъемлемую и характерную черту возрожденческого гуманизма. Высоко ценится изящество речи, ее правильная тональность, умение расположить собеседника и одновременно затронуть и убедительно раскрыть темы, в первую очередь не мелкожитейские, а возвышенные. Собственно, сам язык взывает к возвышенному: только в применении к возвышенному раскрываются красота и мощь языкового общения. Не меньшее значение имеет и другая сторона: язык в блеске и виртуозности раскрытия заложенных в нем возможностей, в правильности грамматических и речевых конструкций возвышает и облагораживает человека. Приподнятость и торжественность речи гуманистов — характерная ее черта, о которой легко составить представление по многочисленным произведениям, дошедшим до нашего времени. На основании сказанного можно сделать вывод о том, в частности, что для гуманизма Возрождения характерен своеобразный «языковой» стиль мышления, отличный от того, который следует назвать по преимуществу логическим. Последний был характерен для средневековой схоластики. Схоласты делали ставку в первую очередь на логику. Оттого их произведения более отличаются строгостью и сухостью, чем яркостью и красочностью. Гуманисты делают ставку на внушающее и возвышающее воздействие языка, хотя, конечно, они не пренебрегают логикой. Их произведения — это шедевры искусства слова, отличающиеся богатством речевых и языковых форм, изысканностью стиля, поэтически приподнятые и красочные, а не сухие логические трактаты. В культе языка ярко проявляется сущностная черта возрожденческого гуманизма — его не теоретическая, а в первую очередь практически-жизненная направленность.

Согласно А.Ф. Лосеву, «гуманизм есть, во-первых, типичное для Ренессанса свободомыслящее сознание и вполне светский индивидуализм». «Во-вторых, это не просто светское свободомыслие, но общественно-политическая, гражданская, педагогическая, бытовая, моральная и иные практические стороны этого свободомыслия»2. Таким образом, важнейшей чертой гуманизма является его практическая направленность. Это отнюдь не значит, что гуманисты не строят теорий или не пытаются их строить. Это значит, что теория для них не самоцель. В отличие от средневековой схоластики, в которой безупречность теоретического построения была важна сама по себе, в гуманизме теория должна прямо и непосредственно служить практически-жизненным интересам. Она должна отвечать на вопрос «как жить?». Как жить конкретному живому человеку, индивиду, в значительной мере живущему не церковной, а светской жизнью. Индивид, личность ставится в центр теоретических построений. Мысль гуманистов идет не от божественного к личному, а в обратном направлении — от личного к божественному. В гуманизме сохраняется принципиальный антропоцентризм христианского мировоззрения. Это объединяет его не только со схоластикой, но и с патристикой (святоотеческой литературой) — во всех случаях, в том числе, конечно, и в возрожденческом гуманизме, человек рассматривается как наиболее значимая часть тварного (земного) мира. Однако гуманизм делает шаг, невозможный для предшествующих форм христианского мировоззрения (основные из которых патристика и схоластика), — личность становится отправным пунктом и основой мировоззрения. Сквозь призму личности рассматриваются все темы и вопросы, начиная от социально-этических и кончая религиозными. Становится понятным, почему гуманизм оказывается не чем иным, как культом творческой индивидуальности.

Гуманизм открывает перспективу безграничных возможностей человеческого индивида. Это открытие производит на самих гуманистов крыляющее и воодушевляющее действие. Отсюда их энтузиазм и поистине юношеский задор, выраженный как в жизненной практике, так и в произведениях. Самореализация личности мыслится гуманистами прежде всего в плане художественно-эстетическом. В творчестве видят они главный путь раскрытия способностей человека. Одновременно сама жизнь и человеческая личность представляются гуманистам чем-то вроде произведения искусства. С одной стороны, гуманисты далеки от идеи о могуществе человека в плане техническом. У них не возникает мысли о преобразовании природы при помощи техники. Эта мысль — приобретение гораздо более поздней эпохи. С другой — гуманисты столь же далеки от плоского утилитарно-практического эгоизма. Последнее вполне естественно: для людей, воспитанных в христианской традиции, впитавших ее, а затем дополнивших свое понимание христианства идеями античной мудрости, утилитарный практицизм не мог стать осознанной программой. Поэтому самореализация личности видится гуманистами в первую очередь на путях духовного творчества, художественного оформления жизни и своей личности. Всякая деятельность, независимо от ее характера, окрашивается гуманистами в эстетические тона. Примечательно, что создание произведений культуры мыслится гуманистами как часть творения собственной личности. Более того, именно по этой причине духовное творчество столь привлекательно для гуманистов: оно есть путь творения человеком самого себя и своего бытия. Жизнь гуманистов — это свободное от внешних авторитетов, напряженное эстетическое самоутверждение, не лишенное самолюбования. Такая жизнь не может не быть острым соперничеством творческих индивидуальностей, каждая из которых стремится к максимальному самоутверждению. Чем оборачивается на практике установка на самоутверждение личности, показал исторический опыт Возрождения.

Результатом господства установки на самореализацию личности, на своеобразный «титанизм» явилось создание произведений культуры, составивших гордость и славу Возрождения. Это поэзия Петрарки и Данте, трактаты Лоренцо Баллы, Пико делла Мирандолы, Николая Кузанского, Эразма Роттердамского и др., художественные шедевры Рафаэля, Микеланджело, Леонардо да Винчи и многих других. Произведения эпохи Возрождения вошли в сокровищницу мировой культуры. Однако в ряде случаев жизненная практика эпохи находилась в острейшем противоречии с возвышенностью гуманистических идеалов. А.Ф. Лосев говорит в этой связи об «обратной стороне титанизма». Негативные примеры этой обратной стороны широко известны из трудов многих исследователей Возрождения. Обратная сторона титанизма была прямым следствием установки на индивидуалистическое самоутверждение личности.

«Всякого рода разгул страстей, своеволия и распущенности достигает в возрожденческой Италии невероятных размеров. Священнослужители содержат мясные лавки, кабаки, игорные и публичные дома, так что приходится неоднократно издавать декреты, запрещающие священникам «ради денег делаться сводниками проституток». Монахини <...> предаются оргиям, а в грязных стоках находят детские скелеты как последствия этих оргий. Тогдашние писатели сравнивают монастыри то с разбойничьими вертепами, то с непотребными домами»1Распущенностью и развратом прославились многие известные лица, князья, купцы, церковные деятели, в том числе и занимавшие папский престол, а также принадлежавшие к близкому окружению , Папы Римского. Часто эти люди разделяли убеждения гуманистов (как, например, папа Лев X) или были их покровителями. Центр гуманистического движения — Флоренция раздирается борьбой партий. Казни, убийства, пытки, заговоры являются здесь нормой. Активными участниками жестокой борьбы выступают сторонники гуманистических идей. Честолюбие, корыстолюбие и развращенность этих людей сочетаются с блестящими дарованиями и энергией. Вошел в историю герцог Цезарь Борджиа — сын Папы Римского Александра VI (1492— 1503). На его счету множество убийств, в том числе самых близких родственников. В борьбе за власть он не гнушался ничем. Этот самый Ц. Борджиа послужил прототипом идеального правителя для Н. Макиавелли, чья книга «Государь» («Князь») стала одним из первых пособий по политической науке.

Такой была эта эпоха. Титаническая по своим культурным достижениям и столь же известная фактами злодейства, доведенного до своего высшего предела. Главным движителем во всех случаях остается страсть к жизненному самоутверждению личности. Проявления эпохи не могут быть сведены до уровня обывательских потребностей, бытовой пошлости. В самом деле, люди, о которых идет речь, с обывательских позиций, обладали всем, что требуется для нормальной жизни: материальным достатком, положением, комфортом. Но они не довольствовались этим. Они нуждались в самоутверждении, выходящем за рамки рутинного течения сытой жизни. Потребность утвердить себя среди других стала тем импульсом, который создал неповторимый колорит эпохи, породил ее негативные и позитивные стороны.

Одним из главных центров теоретических изысканий гуманистов стала Флорентийская (в г. Флоренция) академия. Она носила имя древнегреческого философа Платона и во многом была построена по образцу древней платоновской Академии. Почитание Платона здесь было превращено почти в религиозный культ. Перед его бюстом ставились лампады, и можно сказать, что он почитался наряду с Христом. Расцвет Флорентийской академии приходится на период 1470—1480 гг. Покровителями и меценатами ее было богатое семейство Медичи, правившее во Флоренции. Главой и теоретиком академии стал выдающийся гуманист Марсилио Фичино.

Время протекало в академии в привольных занятиях, прогулках, пирушках, в чтении, изучении и переводах античных авторов. Сам М. Фичино перевел всего Платона, всего Плотина, Порфирия, Ямвлиха и Прокла. Он же переводил и другую литературу, в частности, так называемые Ареопагитики — труды, приписываемые Дионисию Аре-опагиту. Возрожденческое привольное отношение к жизни, природе, искусству процветало в академии. Идеи, отстаиваемые членами академии, следует признать типично гуманистическими в возрожденческом смысле: представление о человеке как о центре мира, об органическом и гармоническом космосе, рассмотрение античности как завершенной цивилизации. Сюда же относятся трактовка Красоты в качестве метафизической ценности, преклонение перед достоинством поэта и художника. Мастерство связывается с совершенством и гармонией души. М. Фичино писал: «Послушай меня, я хочу научить тебя в немногих словах и без всякого вознаграждения красноречию, музыке и геометрии. Убедись в том, что честно, и ты станешь прекрасным оратором; умерь свои душевные волнения, и ты будешь знать музыку, измерь свои силы, и ты сделаешься настоящим геометром».

Другим выдающимся деятелем итальянского Возрождения, участником Флорентийской академии был Пико делла Мирандола (1462— 1494). Широта его историко-филологических и философских интересов была поистине безграничной. Еще в молодости он глубоко усвоил философию Аристотеля. Изучал и трактовал сочинения Платона и Плотина. Его интересовали учение перса Зороастра, древнегреческий культ бога Гермеса и орфические культы, Моисей, Магомет, арабский автор аль-Фараби, Авиценна, Аверроэс, иудейское средневековое учение каббала, а также схоласты, прежде всего Фома Аквинский. На основе столь разнородных идей и учений Пико делла Мирандола стремился создать целостную концепцию, объединенную основоположениями христианства. Христос представлялся ему тем, кто прямо или косвенно соединил в своем облике и учении все возможные мировоззренческие построения. Наиболее известное сочинение Пико делла Мирандолы — трактат «О достоинстве человека». В этом трактате доказывается, что человек есть максимальный синтез всех областей бытия — космической и земной. Здесь же развивается учение о творении человеком самого себя. Пико делла Мирандола пишет, что творец, ставя человека в центр мира, возгласив: «Не даем мы тебе, о Адам, ни определенного места, ни собственного образа, ни особой обязанности, чтобы и место, и лицо, и обязанность ты имел по собственному желанию, согласно твоей воле и твоему решению. Ты, не стесненный никакими пределами, определишь свой образ по своему решению, во власть которого я тебя предоставляю. Я ставлю тебя в центре мира, чтобы оттуда тебе было удобнее обозревать все, что есть в мире». В этих словах выражена христианская мысль о свободе человека и его ответственности. Однако в контексте гуманизма Возрождения она приобретает характерный для эпохи акцент свободомыслия и активно личностную окраску.

Не менее знаменит еще один представитель возрожденческого гуманизма — Л. Балла (1407-1457). Его трактат «О наслаждении» принято считать манифестом гуманистической этики. Л. Балла учил о таком удовольствии или наслаждении, которое ничем не отягощено, ничем не грозит, которое бескорыстно и беззаботно, глубоко человечно и одновременно божественно. Он далек от трактовки чувственности в ее пошлом и грубом виде. Однако он критикует ханжескую и лицемерную мораль, основанную на внешних запретах.




Шаповалов В.Ф. Основы философии : От классики к современности. - М.: ФАИР-ПРЕСС, 1998.



Желающие опубликовать свои работы (статьи, дипломные, рефераты) в библиотеке, присылайте их на library@countries.ru!


КНИГИ, сделать ЗАКАЗ КНИГИ ПОЧТОЙ в книжных магазинах БИБЛИО-ГЛОБУС, ОЗОН/OZON, БОЛЕРО/BOLERO, ТОП-КНИГА, БИБЛИОН и других